День выдался необычно жаркий. И обитатели Николиной Горы, приехавшие на свои дачи из душной Москвы, до позднего вечера смывали в реке столичную пыль и наслаждались прохладой. От нагревшейся за день воды поднимался пар. Легкий ветерок относил его к противоположному берегу и смешивал с белым клочковатым туманом.
Фризе и Савельев встретились здесь, на берегу, и накупались вдоволь до «гусиной кожи». А теперь совместное купание грозило закончиться долгим застольем.
Они стали медленно подниматься от реки в гору. К поселку. В домах уже засветились первые огоньки. Остро пахло картофельной ботвой, свежим сеном. И даже шашлыком.
Через чугунную калитку в высоком кирпичном заборе они вошли на участок. Две собаки — огромная черная догиня Нюрка и замурзанная пыльная болонка Ярд — с лаем кинулись к Савельеву. Догиня бестолкова прыгала вокруг хозяина, а Ярд с урчанием хватал его за пятки.
— Ну что, милые, соскучились?! Думали, что Ромка вас покинул? — Савельев потрепал собак. Каждой досталось ласк поровну. Фризе уже знал, что собаки очень ревнивые и бурно переживают, если кому-то уделят внимания побольше.
В стороне от дома молодые люди в немыслимо пестрых одеждах готовили на мангале шашлыки.
— Дуся! — крикнул Савельев так громко, что где-то за рекой отозвалосб эхо. — Собаки накормлены?
— Кормлены! — отозвался недовольный голос с ярко освещенной веранды.
— О! — Роман многозначительно взглянул на Фризе. — Дуся не в духе.
Дуся, красивая статная женщина лет сорока пяти, именовалась домоуправительнецей и на ней, как говорили в старину, держался дом. Она была и казначеем, и поваром, доктором и сиделкой, когда Савельев прибалевал. Дуся справлялась со всем. Однажды Фризе видел, как она печатала хозяину сценарий какого-то праздника, нещадно ругая его за неразборчивый почерк.
С женой Савельев был «во временном очередном разводе» и круглый год жил на даче.
Пестрые парни у мангала шумно приветствовали появление хозяина:
— Роман! Идите к нам! Шашлыки заждались! Сегодня — по-карски!
— Спасибо, милые! Сейчас решим пару вопросов с сыщиком и придем.
Когда они с Владимиром поднимались по лестнице на веранду, с крыши прыгнула на плечо Роману обезьяна. Она обняла его за шею, прижалась нежно, потом похлопала горячей лапой по щеке Фризе и, спрыгнув на ступеньки, загородила дорогу. Обезьянка хваталась за голову, строила уморительные рожи, вопила «у-у-у!» и все время показывала на веранду.
— Что, Бимбочка, Дуся сердится?
— У-у-у! — вопила Бимба и снова хваталась за голову.
Дусе было отчего сердиться. На веранде за огромным овальным столом расположились несколько мужчин и женщин. Фризе узнал только одну пару — пожилого, со злыми, пронзительными глазами режиссера и его жену — известную актрису.
— Ну, наконец-то! — воскликнул при виде Савельева седовласый старец, явно работавший под российского плейбоя. Он в этот момент разливал по рюмкам водку, и Владимир успел заметить, что рука у доморощенного плейбоя подрагивает.
— Вот молодчики, что приехали! — сладко пропел Роман. — Вот порадовали! — Он дружески расцеловался с каждым, потом обернулся к Фризе — А это мой друг, знаменитый сыщик. Не называю фамилию. Большой секрет! — Савельев приложил палец к губам. — Можете звать его просто Володя. Знакомься, старичок! — Он стал перечислять имена гостей.
Фризе сдержанно поклонился. Он не любил, когда Роман афишировал профессию, превозносил достоинства. Не раз говорил ему об этом.
Но таким уж был Роман Савельев. Экспансивный, восторженный, иногда любящий прихвастнуть и всегда очень добрый.
Дуся выкатила из кухни сервировочный столик с закусками.
— Явились, купальщики?! Я уж хотела ребят на реку посылать. Не дай Бог, ко дну пошли! — Тон у нее был ледяной. Вполне сошел бы для рекламы гренландских айсбергов.
— Не утонули, не утонули, миленькая! — в голосе Савельева проскользнули заискивающие нотки. — Ты уж попотчуй наших гостей как следует. Да пусть мальчишки шашлыков принесут. А мы с сыщиком на полчасика уединимся. Посекретничаем. Вы уж простите, ребята! — Хозяин обернулся к компании за столом: — Такое криминальное дело свалилось! Только моему дружочку Володьке по плечу.
Он обнял Фризе за талию и несколько раз незаметно ткнул большим пальцем под ребро. Ничего не оставалось, как многозначительно кивнуть…
— Только по-быстрому, Рома! — капризным голосом попросила одна из дам. Самая молодая и красивая.
— Обещаю, миленькая! Обещаю. Пошепчемся — и вольемся в ваш прекрасный коллектив.