— Всех? — лаконично спросил командир «Стикса».
— Ивакина и Дикого в первую очередь, их помощников потом. Кстати, учти, что по твоему следу Первухин запустил какую-то свою особую команду. Она может копнуть и в Чечне, так что готовь своих оперов на акцию. И вот еще что: последи-ка ты за Рыковым. Не нравится мне его активность в последнее время, зачастил он к Бондарю зачем-то.
— Сделаем.
— Иди.
Ибрагимов четко повернулся и вышел.
Ельшин же нарисовал на листе бумаги кружок, написал в центре фамилию «Рыков» и стал пририсовывать к окружности стрелки.
В это время сам Герман Довлатович делал почти то же самое, только на экране компьютера: рисовал квадратики и кружочки со стрелками — схему взаимодействия «Купола» во главе с боссом — Ельшиным со всеми властными структурами. Оторвал его от этого занятия телефонный звонок по сотовой связи. Звонил Бабуу-Сэнгэ:
— Доброе утро, Герман Довлатович. Возникли некоторые обстоятельства, помешавшие мне собрать совет. Но все равно поработали вы там хорошо, за что примите благодарность. Новый директор вашей ФСБ знает о той роли, которую сыграли вы в его назначении?
— Не знает, но работать с нами будет. Он человек Системы, только тем и интересен нам. Играет по правилам, отменный служака, способный предвидеть волю вождя и исполнить ее. Что касается других его заслуг, то это и не суть важно.
— Подобную характеристику можно дать всей правящей элите. Прекрасно. Юрий Венедиктович все еще оказывает влияние на президента, что весьма увеличивает наши возможности. Петр Адамович и Виктор Викторович нашли способ усилить давление на Думу, что также немного усиливает возможности регуляции соцсреды. Все идет нормально.
— Вы не сказали, чем должен заниматься я.
— Разве? — удивился координатор Союза Девяти. — Я думал, вы поняли. Разве вы не согласовали с Юрьевым вопрос влияния на непосвященного Соболева? Вот и занимайтесь им. По моим сведениям, он собрался в Чечню, чтобы вызволить из неволи своего приятеля. Воспользуйтесь случаем.
Со струнным аккордом кодирующего устройства связь оборвалась.
Рыков некоторое время слушал гудение фона в трубке, потом набрал номер секретного канала Носового:
— Хейно Яанович? Рыков говорит. Как здоровье?
— Говори по делу, — кисло отозвался будущий босс «Купола».
— Я и говорю. Как идет формирование СС? — Герман Довлатович имел в виду Сверхсистему, в которую постепенно превращался «Купол».
— Нормально, — ответил Носовой. — А как себя чувствует СК? — Хейно Яанович имел в виду «Стопкрим». — Говорят, от вас ушел очень ценный работник.
Рыков не удивился осведомленности кардинала, но пережил неприятную минуту проглатывания горькой пилюли.
— Мы чистим ряды, — ответил он наконец. — Хейно, у тебя есть связь с Шароевым?
— Везирханом или Безумным?
— Старшим.
— Зачем тебе это знать?
— Мне надо поговорить с ним.
— О чем?
Рыков помолчал, переживая острое желание выругаться.
— В Чечню направляется объект «волны выключения», надо предупредить Шароева.
— Если речь идет о Соболеве, то Везирхан знает. Кстати, операция по вызову Соболева в Чечню — его рук дело. Этот человек нужен Везирхану.
— Мне тоже.
— Моей помощи не жди. Могу разве дать канал связи с Шароевым, а дальше сам.
— И за это спасибо. В долгу не останусь.
Носовой продиктовал восемь цифр и отключился. Рыков посидел немного с трубкой в руке, глядя на нее, как на змею, потом пожал плечами и выключил телефон. Он знал, что ему еще предстоит убирать Носового со своего пути, только не видел пока способа.
Самандар приехал в Рязань на следующий день после звонка Парамонова, благо появился повод повидаться с Ульяной.
Посвященные встретились в доме родственников Ивана Терентьевича, сначала вдвоем, потом к ним присоединилась Ульяна Митина, позвонившая Парамонову сразу после появления Самандара: она обладала тонкой чувствительностью к изменениям ориентированных на нее энергий.
Майский день располагал к отдыху, температура к одиннадцати часам дня поднялась до двадцати двух градусов, и Ульяна предложила даже пойти на речку позагорать и искупаться, но мужчины отказались, снисходительно переглянувшись: что возьмешь с девчонки? Хотя оба знали, что их подруга только выглядит на восемнадцать.