— Отмените тревогу, — повторил Матвей, чувствуя неприятное давление на мозг. Шароев пытался пробить его блок и подчинить волю.
— А никакой тревоги не будет, — улыбнулся Шароев. — Мы вас ждали, о возможностях наслышаны, так что все варианты просчитали. Шансов уйти отсюда у вас нет. Вернее, есть, но только в том случае, если мы договоримся.
— Я могу уйти в любой момент, — равнодушно сказал Матвей. — Несмотря на ваши пулеметы и газовые пакеты. У вас два замаскированных выхода, один ведет на крышу, где всегда стоит вертолет, второй — в бункер под зданием дворца, откуда можно по тоннелю добраться до спецгаража с бронированным автомобилем.
Улыбка президента несколько потускнела. Он снял руку с груди, опустил ее к столу, и в тот же момент Матвей метнул стилет. Тонкое лезвие молнией пересекло кабинет, пригвоздило рукав пиджака Шароева к столу и одновременно пронзило скрытую кнопку, включающую неизвестную электрическую систему. Шароев, не успев отклониться, посмотрел на рукав, потом на Соболева, укоризненно покачал головой. Выдернул стилет, повертел в пальцах.
— Красивая иголка. Что это вы такой нервный, Соболев? Я только хотел приказать секретарю сварить кофе. Присядьте, расслабьтесь. Ваше умение воина впечатляет, но не более того. Мы люди серьезные и можем поговорить без подобного рода эффектов.
— Разговора не получится, пока вы не отпустите заложника.
— Василия Балуева? Он государственный преступник. Проник на территорию суверенного государства с целью…
— Оставьте, — перебил президента Матвей, прислушиваясь к тишине за дверью и понимая, что они с Тарасом чего-то не учли. — Вы прекрасно знаете, что весь этот дикий поход был заранее спланирован. Балуев — только исполнитель, заложник генеральских и ваших расчетов. Отпустите его, иначе…
— Что иначе? — с любопытством склонил голову к плечу Шароев. — Вы же в патовом положении, ганфайтер. Убьете меня — в чем я сомневаюсь, — погибнете сами, да и вашего друга не выручите.
Матвей вышел в меоз и без предупреждения нанес мощный оглушающий пси-удар по сознанию президента, смявший внешнюю витальную оболочку его защитного пси-блока. Координатора Союза Трех шатнуло. Он побледнел, вцепился руками в стол, в глазах на мгновение мелькнула растерянность, сменившаяся хищным блеском. «Волк», — пришло на ум сравнение.
— Выпустите Балуева, — раздельно повторил Матвей, не спуская с его лица ледяных глаз. — Немедленно!
Президент Чечни потер лоб, мимолетно подумав, что они переоценили свои силы и не просчитали складывающуюся ситуацию. Отвернулся, обошел стол и сел в податливо просевшее кресло. Нажал клавишу селектора:
— Ходжиакбар? Выпусти пленника.
— Минуту, — поднял руку Матвей. — Пусть Балуеву дадут трубку, я хочу сказать ему пару слов.
— Дайте ему телефон, — распорядился Шароев.
Через несколько минут динамик селектора донес флегматичный голос Василия:
— Кому я там еще понадобился?
— Привет, Баловень, — сказал Матвей. — Жив, здоров?
— Это кто? Соболев?! Какого хрена ты здесь делаешь?!
— По голосу слышу, что ты в порядке, — улыбнулся Матвей. — Не скажешь, зачем тебя сюда занесло?
— Они меня купили, — после недолгого молчания мрачно ответил Василий, имея в виду, очевидно, Первухина и Ельшина, передразнил кого-то из них: — «Это не наказание и не месть, капитан, это восстановление справедливости…» В общем, ты был прав.
— Хорошо, что ты это понял.
— Поздно понял.
— Лучше поздно, чем никогда. Сейчас тебя выпустят, довезут до аэропорта и посадят в самолет. Понял?
Пауза.
— Понял.
— Го-ёдзин. Понял?
Еще пауза.
— А ты как?
— Я тут задержусь на некоторое время. Встретимся в Москве.
— Может, я тебя подожду?
— Выполняй. — Матвей отошел от стола, сел в одно из кожаных кресел у стены, глянул на следившего за ним Шароева. — Посидим немного. Как только Балуев выедет за пределы Грозного и я услышу его голос, мы продолжим переговоры.
— А что это вы ему сказали по-японски?
— Ничего особенного, намекнул об осторожности. Вопрос у меня один: зачем я понадобился Союзу Трех? Точнее, зачем вы использовали для моего вызова столь экзотический способ?
— Какая разница? В конце концов расчет наш оправдался, вы здесь, остальное не важно. Вы знакомы с господином Рыковым?
— Так это по его заказу вы работали? — удивился Матвей.
Густые брови Шароева сдвинулись, ноздри раздулись, придав лицу грозно-хищное выражение. Координатор Союза Неизвестных Чечни не терпел ничьего диктата и не любил намеков, что от кого-то зависит.