Полковник и генерал снова переглянулись.
— А самое плохое, — закончил ровным голосом Матвей, — что, судя по результатам опросов МИСИ[5], в мире все больше появляется людей равнодушных, готовых на все или отрицающих всякую добродетель, всякую мораль. Это лучший материал для зомбирования в массовом порядке, что можно использовать для достижения любого уровня власти.
— К чему вы клоните, капитан? — тихо спросил Дикой.
— Делайте выводы, — сочувственно глянул на него Матвей. — Я свои сделал. Чеченская армия свободы, с которой мы столкнулись, всего лишь результат прежних экспериментов по зомбированию людей, начатых еще во времена КГБ с «Белым братством», другими религиозными и общественными движениями. Наши вожди надеялись, что секретность разработок позволяет им действовать безнаказанно и только для своей пользы, но это заблуждение. Технологиями психотронного воздействия на людей не может завладеть рядовой человек, но специально подготовленный и знающий — может. Что и происходит.
Матвей замолчал, и некоторое время в комнате стояла тишина. Ивакин помял подбородок, покосился на задумавшегося Валентина Анатольевича. Тот тряхнул головой.
— И все же я пока не улавливаю…
— Хочу вас предупредить еще и вот о чем, — добавил Матвей. — Генерал Ельшин и сам игрок неслабый, но он опирается на гораздо более мощную фигуру, которую я назвал бы Монархом Тьмы.
— Кто же это? — поднял брови Дикой. — Министр обороны? Премьер? Сам президент?
— Нет, — качнул головой Матвей. — Эти фигуры организуют наш, земной, властный уровень, но существуют и другие уровни, возможности которых намного выше.
— Неземные, что ли? — с иронией пробурчал Ивакин, не ожидавший от подчиненного подобных философских речей и не знавший, как отнесется к ним генерал.
— Неземной, — серьезно посмотрел на него Матвей. — Я мог бы кое-что рассказать вам о том, с чем и с кем вы столкнетесь, но вы не подготовлены и не поверите, а мистиком и фантазером в ваших глазах я выглядеть не хочу.
— А вы попробуйте, капитан.
— Нет, — твердо сказал Матвей. — Не сегодня, во всяком случае. Я могу быть свободен?
Дикой кивнул, потом спохватился, когда Матвей вышел в прихожую, догнал его у двери.
— Вы заинтриговали меня, капитан… э-э… Соболев. Напустили мистического тумана, сделали совершенно двусмысленные намеки… Откуда у вас эти знания? В какие тайны вы посвящены и кем?
— Когда-нибудь узнаете, генерал, — улыбнулся Матвей и процитировал:
Как будто сам Бог у меня за спиною (Треножник из бронзы украсила вязь), Он водит моею дрожащей рукою, Небес и земли повелитель и князь.— Чье это? — сощурился Валентин Анатольевич.
— Мишель Нострадамус, Центурия I.
— Постойте еще секунду, капитан. Если мы… если я пойду дальше и возникнет необходимость перехвата высокопоставленных лиц…
— Я военный человек, — вспомнил Матвей слова Васи Балуева, — я выполню приказ.
Оставив переполненных эмоциями начальников обсуждать услышанное, он поехал к Илье Шимуку по кличке Муромец. Приближался момент, когда к нему должны были заявиться рэкетиры Дадоева с требованием платы за «крышу». Илью надо было предупредить и уберечь. На том этапе жизни, который прошел Соболев, Муромца убили. В этой жизни Матвей поклялся его спасти.
Однако автомастерская Ильи оказалась закрытой. Предчувствуя недоброе, Матвей расспросил двух водителей, имевших поблизости гаражи, и выяснил, что на владельца мастерской «наехала» местная «братва», в результате чего Илья оказался в больнице с простреленным плечом.
Задавив порыв сразу броситься в больницу к Муромцу, Матвей присел на ящик возле ворот гаража и задумался. Он отлично помнил все даты в прошлой жизни, когда происходили те или иные события. Дадоевцы не должны были появиться у Ильи так рано, а если это произошло, значит, сценарий нынешней событийной ветви развивается почему-то иными темпами, значит, процесс ускоряется и действовать надо быстрее, как и предупреждала Светлена в недавнем сне. Значит, его возврат в прошлое с помощью эйнсофа имеет и другую цену: начался процесс еще большего ослабления Закона возмездия, частного случая Закона обратной связи.