— Интересно, отречется ли он? Ведь ему должно быть очень страшно стоять на костре. И факела уже горят. Надо сказать ему, чтобы не отрекался. Ведь он не Галилей, у него нет измерений, которые можно проверить, а идея надолго умирает, если ее создатель откажется от нее. У меня и так слишком мало единомышленников, их нельзя терять…
Лючилио удивила тишина, обрушившаяся на площадь. Напряжение так велико, что почудилось будто волосы сейчас затрещат и поднимутся, словно к ним поднесли кусок натертого электрона. Все глаза устремлены на него, все молчат, простолюдины, прорвавшиеся на площадь, перемешались с патрициями, но никто не сетует на давку, все ждут.
«Что им надо от… меня? — с усилием подумал Лючилио. — Ах да, отречения! Надо сказать, чтобы не отрекался…»
Четыре факела наклонились и одновременно коснулись соломы. Огонь вспыхнул и исчез под поленьями, блестящими от воды, которой их только что поливали.
«На медленном огне, — вспомнил Лючилио, — значит, несколько часов. Большой огонь лучше — минута, и все. А тут ждешь, ждешь, а огня все нет. Оказывается, когда тебя сжигают, это вовсе не страшно, только тягостно скучно. Уйти бы отсюда… А эти стоят, смотрят. Их-то кто заставляет?»
Темные поленья курились белым паром. Черные провалы между ними мерцающе осветились, оттуда выпрыгнул нарядный желтый язык, качнулся, мягко лизнул теплым и шелковистым босую ногу и упал вниз, только белый пар заклубился сильнее. И лишь через секунду в ноге проснулась острая режущая боль. Лючилио застонал, площадь откликнулась глубоким вздохом.
Сразу из нескольких мест вырвался огонь, заметался вокруг ног. Лючилио дернулся, цепь натянулась и не пустила. Происходящее не стало реальней: люди, костер, огонь — все чужое. Его только боль, живущая отдельно от всего. Лючилио извивался, дергался, но параллельно с бесконечным безмолвным криком текли неторопливые мысли стороннего наблюдателя:
«…это только начало… зачем я дергаю руки, они же не горят… сколько можно… поленья еще не занялись, только хворост внизу… больно!.. не могу больше!.. Голос позвать, он успеет… Нет, увидят, как меня похищает с костра нечистая сила… все погибнет, уж лучше отречение!»
— Вы слышали? — папский легат наклонился к прокурору. — Он сказал: «отречение»!
Прокурор выхватил из рукава свиток и закричал сквозь невнятное гудение переполненной площади:
— Вот отречение! Подпиши, и костер раскидают!
— Дайте его сюда! — донеслось сверху. — Пусть здесь сгорит хоть что-то достойное огня!
Эллери Куин РАСПЛАТА
Что, появилась еще одна «Коза ностра»? — спросил Эллери, усаживаясь.
— Бог его знает, — устало зевнул инспектор Куин. — Возможно, эти деятели так же близки к «Коза ностре», как стратосфера к лесному сурку. Но их очень трудно уличить, а нот это действительно серьезно. — Ну-ка, отец, расскажи поподробнее.
— Так вот. Мы довольно долго блуждали в потемках, пока, наконец, не выяснилось следующее. Всеми темными делами у нас заправляет совет директоров, состоящий из четырех человек. Если я назову тебе их имена, ты наверняка подумаешь, что я просто спятил. Первый из них Хьюго де Витте, — начал перечислять инспектор, загибая свои жилистые пальцы. — Ты что-нибудь слышал о нем?
— Конечно. Банкир с Уолл-стрит, мультимиллионер. Не думаешь же ты серьезно…
— Думаю.
— Хьюго де Витте? Управляющий преступным синдикатом?
— Один из четверки, — ответил инспектор. — Второй из них — Джон Т.Эвинг.
— Нефтяной и угольный магнат? — с сомнением бросил Эллери.
— Да, ты не ослышался. Третий — Филлипо Фальконе.
— Король строек и грузовых перевозок? Отец, да ты просто издеваешься надо мной.
— Хотелось бы… И последний… Ты готов?… Рейли Бурк.
— Точно, ты дурачишь меня! — воскликнул Эллери. — Бурк — великий столп нашего времени! Зачем юристу с его положением, да и таким крупным бизнесменам, как Фальконе, Эвинг и де Витте пачкаться в рэкете?
Старый инспектор пожал плечами.
— Не знаю, но, может быть, им выгоднее заниматься этим, прикрываясь своим законным положением.
— Насколько я понимаю, — недовольно произнес Эллери, — ты рассчитываешь на мою помощь?
— Ты прав. Я не могу сделать ни шагу, Эллери, пока не узнаю, кто из этих четырех субчиков — главный. Мне необходимо это знать не только потому, что это даст нам возможность действовать быстрее и обезопасить себя от неожиданностей, но и потому, что главарь синдиката, согласно имеющейся у меня информации, владеет всеми его основными бумагами. Я очень надеюсь, что ты сможешь указать на главаря.