— Пожалуйста, почеши мне веки. Я чисто физически не могу сделать это в истинной форме, а при переходе в форму драконида зуд почему-то пропадает. Он сводит меня с ума уже целую вечность.
Я усмехнулся, положил пальцы на жёсткую, похожую на броню кожу над глазом и принялся усердно скрести.
— Звучит как пытка. И как давно тебя в последний раз нормально чесали?
Из глотки Каиры вырвался долгий облегчённый выдох, шевельнувший золотые монеты под моими ногами.
— С тех самых пор, как у меня в последний раз был партнёр из числа драконидов.
Меня будто окатило ледяной водой. Она имеет в виду времена падения Последней Твердыни Гурзана, когда всех её потомком вырезали тёмные эльфы? Но ведь это произошло… тысячи, если не десятки тысяч лет назад!
Представить только — терпеть банальный, сводящий с ума зуд тысячелетиями в полном одиночестве! Моё сердце дрогнуло от острого укола сочувствия.
Тем временем Каира издала низкое вибрирующее урчание, от которого золотые кубки поблизости начали мелко дребезжать.
— Сильнее, пожалуйста. Моя чешуя прочна как алмаз, тебе придётся очень сильно постараться, чтобы хоть как-то навредить мне своими крошечными слабенькими человеческими ручками.
Ласково, ничего не скажешь. Но если подумать, за тысячи лет изоляции кто угодно разучится флиртовать, а на фоне её истинных габаритов мои руки и правда смотрелись как зубочистки.
Я подключил вторую руку, с силой впиваясь ногтями в грубые складки, а затем, следуя её мысленным подсказкам, прошёлся по внешним краям век и налёг на переносицу.
— А-а-а-х! — простонала Каира, расслабляя многотонное тело. Её задняя лапа начала забавно дёргаться, как у дворовой собаки, которой чешут за ухом, золото брызнуло в стороны от этих судорожных движений. — Я буквально буквально на грани экстаза! Спасибо, партнёр.
— Всегда к вашим услугам, — хмыкнул я. — Просто непростительное преступление позволить таким потрясающим глазам страдать от банального зуда.
Каира довольно фыркнула, выпустив очередную порцию дыма с терпким запахом серы и озона.
— Ты правда считаешь их красивыми?
— Они завораживают, вот честно!
Громадная грудная клетка содрогнулась от беззвучного смеха.
— Это фоновый эффект моих гипнотических способностей, даже когда их сдерживаю, они притягивают взгляд.
Она предельно аккуратно повернула массивную морду, подставляя другой глаз, я принялся с остервенением чесать и его. Драконица издала низкий раскатистый стон и подалась навстречу моим рукам, чуть не вдавив меня в золото.
Импровизированный сеанс груминга продолжался минут пятнадцать, и за это время жар, исходящий от её колоссального тела, превратил пещеру в подобие финской сауны. Задыхаясь, я стянул с себя плащ, куртку и элементы брони.
Подумав ещё секунду, ведь в конце концов она теперь как бы моя женщина, да и пот уже лил с меня в три ручья, я скинул промокшую рубашку и стянул штаны, оставшись в одних боксерах.
Каира приоткрыла один блестящий, как обсидиан, глаз, внимательно наблюдая за моим стриптизом, и я увидел в нём своё крошечное полуголое отражение. Дыхание драконицы заметно участилось, из ноздрей повалили густые кольца дыма. Она чуть подалась вперёд, почти уткнувшись мордой в мою грудь, и с шумом втянула воздух.
— От тебя исходит превосходный аромат, партнёр. Мускусный, сильный. И твоё сложение… Оно крайне привлекательно даже для моих драконьих инстинктов.
Спустя пару ударов сердца передо мной прямо на груде монет сидела в вызывающей, дико эротичной позе потрясающая женщина-драконид.
Она оказалась высокой, всего на пару сантиметров ниже меня, а великолепные, изогнутые назад рога придавали её величественный, почти царственный вид. Фигура была поджарой, хищной, но с женственными плавными изгибами и аккуратной упругой грудью. Иссиня-чёрная мелкая чешуя на теле дракониды переливалась радужными бензиновыми разводами в свете отражённого золота, а вместо волос спину покрывали изящные мягкие оборки-гребни.
Каира грациозно перевернулась на спину, в бездонных чёрных глазах полыхало первобытное желание, полные губы чувственно приоткрылись. Не разрывая зрительного контакта, она медленно и бесстыдно развела стройные бедра. Её сокровенное место, скрытое тонкими, плотно сжатыми чешуйчатыми лепестками, слегка приоткрылось, обнажая влажную пульсирующую тёмно-розовую глубину. Оттуда исходил такой осязаемый жар, что я чувствовал его кожей даже с расстояния в полметра.