Он отбирал наш дом, с таким трудом восставший из пепла поместья Мирид. И вот теперь мы снова оставляем всё это позади.
Я, конечно, мог тешить себя надеждой, что поместье Феникс дождётся нашего возвращения, что ублюдок Малин не сожжёт его дотла из мелочной злобы, что мародёры не разнесут стены по кирпичику, а бездомные бомжи не превратят наши залы в отхожее место.
Можно было успокаивать себя тем, что верхушка Озёрного присмотрит за территорией, а Илин и Амализа иногда выкроят время и заглянут сюда с проверками. Но внутренний прагматик, выкованный годами выживания на Валиноре, холодно шептал: «Спиши это место в утиль, Артём. Похорони его прямо сейчас, чтобы потом не выть от боли».
Я в последний раз окинул взглядом пустые коридоры. Мой зов по интерфейсу остался без ответа, все ушли. Это принесло облегчение. Никто не забыт.
Магическая кромка портала Кору начала истончаться и пульсировать. Энергия иссякала, пора уходить.
В последние секунды я подошёл к огромному массивному обеденному столу, за которым моя большая шумная семья провела столько вечеров, и провёл ладонью по гладкому полированному дереву. Он оказался слишком громоздким, чтобы тащить его с собой, да и место в телегах нужнее для жратвы и артефактов.
— Прощай, Феникс, — глухо пробормотал я в пустоту. — Надеюсь, ты оправдаешь свое имя и снова восстанешь из пепла.
Отрывая руку от стола, физически почувствовал, как отдираю от себя кусок души. Это поместье стало для меня не просто набором дерева, камня и заклинаний, это был мой манифест, доказывающий жестокому миру Валинора, что я, простой землянин, могу построить своё счастье назло любым богам и тварям.
Теперь этот манифест превращался в реквием.
Я шагнул в мерцающее марево портала, чувствуя, как холод перехода обжигает кожу, и в голове билась только одна мрачная мысль: — Сколько ещё прекрасных мечтаний мне придеёся сжечь дотла, прежде чем я смогу наконец просто спокойно жить?
Глава 2
Сверху раздался оглушительный рёв, словно небо вдруг решило расколоться пополам. Краем глаза успел зацепить жуткую картину: каменный потолок нашего дома проваливался внутрь, осыпаясь крошевом вокруг чудовищного пылающего сгустка, а в следующую секунду я, кувыркаясь и тяжело дыша, вывалился по ту сторону перехода, плюхнувшись в обжигающе-холодный глубокий снег на территории поместья Горной Тени.
— Закрывай! — заорал я во всю глотку, срывая голос. — Закрывай его нахрен!
Следом за нами из сжимающегося зева портала вырвались алчные языки пламени и град раскалённых обломков, которые обжигающей шрапнелью брызнули во все стороны. Судя по масштабу пекла, вход в Большой зал накрыло заклинанием уровня Метеора. Тех, кто не успел отбежать от гигантской магической воронки, швырнуло взрывной волной прямо в снег. Вокруг раздались крики боли и страха.
Пинком сдвинул сбитого мной рабочего ещё дальше в сугроб, спасая его от смертоносного жара, а сам в отчаянии рванул к Заре и нашей маленькой Глории. Они оказались ближе всех к порталу — единственные из моей семьи, кто всё ещё попадал в радиус поражения этого адского выплеска. Только благодаря чудовищному системному ускорению я каким-то чудом нагнал их, уйдя из-под самого мощного удара взрывной волны.
Я мягко сбил жену и дочь в спасительный сугроб. Не раздумывая ни доли секунды, расправил широкий плащ, накрыл их своим телом и сжался, стиснув зубы в ожидании удара.
И он не замедлил обрушиться на спину кусками битого камня и осколками полыхающего дерева. Защитный артефактный плащ поглотил основной урон, но обжигающий огонь всё равно лизнул по краям, окатив меня волной липкой паники не за себя, а за тех, кто дрожал подо мной. Только бы они уцелели! Только бы их не задело!
Рядом раздался звериный рёв Кору. В нём не звучало ни страха, ни боли, лишь бешеная ярость красной орчанки. Секундой позже портал схлопнулся, отрезая нас от ревущего пламени.
Лёжа в сугробе, задыхаясь от адреналина и крепко прижимая к себе Зару и крохотную Глорию, я всё ещё чувствовал постепенно сходящий на нет жар на своей спине. Сердце колотилось о рёбра так, словно пыталось проломить грудную клетку и вырваться наружу. От запаха горелой древесины и озона свербило в носу, а ледяной снег обжигал пылающую кожу лица.