Мы не рисковали связываться ни с Кордери, ни с Тераной, любой контакт с нашими друзьями в Бастионе мог стать для них смертным приговором. Если Малин засёчет канал связи, он использует их, чтобы выкурить нас, но сидеть в полном информационном вакууме я не собирался. Мы наладили окольные пути сбора разведданных, чтобы держать руку на пульсе Харалдара и всего континента.
Новости, касающиеся лично меня, моей семьи и Мароны, доходили паршивые.
Король Дирик, судя по всему, либо похоронил нас заочно, либо решил, что мы сбежали, поджав хвосты, либо Малин просто приставил ему нож к горлу. В итоге нас с баронессой лишили всех земель и титулов, а Системные права на владения передали другим.
Готов поклясться, в Консорциуме кто-то громко хохотал, подписывая бумаги, потому что Кордери, мою провинцию, которую я вытащил из дерьма, отдали не кому-нибудь, а лорду Зору Барадонту, этому раздутому коррумпированному ублюдку, которого оказалось сложнее раздавить, чем таракана-мутанта.
Этот кусок дерьма доводил провинцию до ручки с такой скоростью, что даже я удивлялся. Граждане Кордери, те, кто поверил в меня, теперь массово собирали пожитки и бежали. Я столько сил вложил в автоматизацию и экономику, что для разрушения моей системы требовался поистине выдающийся уровень некомпетентности и жадности. Барадонт справился с этим в кратчайшее время и на «отлично».
Если у меня и оставались сомнения, что Зор мстит мне лично, они отпали, когда этот кретин вышвырнул моих друзей с тех самых десяти тысяч акров пограничных земель, которые я им подарил. Новый барон, плюнув на законы, просто аннулировал дарственные без предупреждения и компенсации.
Мне оставалось только бессильно сжимать кулаки, наблюдая за этим дерьмом на расстоянии. Лютик апнула 45-й уровень и взяла навык «Прорицание», так что мы видели всё словно в прямом эфире, не имея возможности вмешаться. Жаба не просто душила, она рвала меня на куски от бессилия.
Земли Карины, Ванессы и Юлиана конфисковали, арендаторов просто вышвырнули на мороз.
Илин и Амализа, забрав Лестилина и всех сирот, ушли в Тверд. Герцог Хорвальд Валаринс здорово им помог, профинансировав строительство нового приюта. Харальд перевёз семью обратно в крепость Джардан и ушёл на покой, решив, что с него достаточно приключений. Накопленного золота ему хватит до конца дней.
А вот Владис и Стеллария решили проблему в стиле хардкорных рейдеров, применив на практике тактику выжженной земли. Они спалили свой особняк, дома арендаторов, амбары с урожаем, пастбища и даже часть леса, оставив Зору двадцать тысяч акров дымящегося пепла.
Как-то Марона говорила мне, что у местных аристократов есть негласное правило: «Делай с чернью что хочешь, но не смей трогать чужую собственность». Выходка Защитника и Арбитра автоматически перевела их в статус государственных преступников Харалдара, они забрали семью и растворились в Диких землях.
Я пытался их отыскать. Лютик сутками сканировала пустоши своим навыком, а я лично прочёсывал самые вероятные локации, включая вольный городок за северной границей, где под протекторатом Кордери осели многие дикие племена. Глухо — мои друзья словно испарились. Оставалось только надеяться, что их статов и опыта хватит, чтобы выжить.
Но выжженными полями дело не ограничилось. После того как Зор нагло отжал земли у моих людей, начался массовый исход из провинции.
Барон попытался остановить отток налогоплательщиков тупым запретом на продажу недвижимости, а затем и вовсе начал конфисковывать выставленные на продажу дома. Эффект оказался прямо противоположным: люди просто бросали бизнес, фермы, обжитые места и уходили, даже не пытаясь вернуть вложенное золото.
Мой Озёрный, в который я вбухал столько сил и ресурсов, оснащённый водопроводом, нормальной канализацией, с мощёными улицами, магическими фонарями и процветающим центром, за несколько месяцев превратился в город-призрак. Среди пустых гулких зданий бродила от силы пара сотен человек, дома, что не спалили сами хозяева в качестве последнего «прощай» новому барону, медленно ветшали.
Знать, как страдают люди, за которых я взял ответственность, было физически больно. Если бы они остались под управлением тех, кого я назначил перед изгнанием, всё работало бы как часы. Зор пустил мои труды по ветру, а я мог только всеми силами давить в себе чувство вины и обещать, что однажды всё исправлю.