Я молча встал рядом с ними у перил. Внизу, на арене, разворачивалась привычная рутина после бойни. Низкоуровневые целители наспех латали тех гоблинов, кому «посчастливилось» выжить, чтобы потом они могли умереть в следующем бою, сутулые рабы-уборщики волокли изувеченные тела убитых, оставляя на песке широкие багровые полосы. Наверняка скинут их в какую-нибудь общую яму, чтобы пустить на корм зверям. А в центре всего этого дерьма вышагивал победитель, здоровенный воин с двуручником, купающийся в лучах дешёвой славы и подбадривающий вопящую толпу.
— Они заслуживают лучшего, — тихо, сквозь зубы процедил я, обращаясь к жёнам. Внутри всё клокотало от бессильной злобы.
— Да, — едва слышно отозвалась Ирен. Я видел, как под маскировкой иллюзии её настоящие глаза полыхают холодным гневом. — Проблема в том, милый, что для большинства из них это единственная реальность, которую они вообще знают. Они сломаны, смирились с этой кровавой мясорубкой, которая в итоге сожрет их без остатка. Кого-то похитили работорговцы, да, но основная масса пушечного мяса поступает из племенных загонов, где их специально разводят для убоя, как скот.
— Которые тоже принадлежат ублюдкам из Консорциума, — прорычал я. Желудок скрутило спазмом от ярости, а пальцы рефлекторно сжались в кулаки, едва не погнув стальные перила.
Перед мысленным взором тут же всплыло лицо Зары — её мать когда-то продали в такие же племенные загоны в Коване. Женщина до сих пор просыпалась по ночам от крика, не в силах оправиться от пережитого там кошмара. Мой мозг отказывался вмещать те объёмы бесчеловечной жестокости, которые там творились. А моя нежная Белла? Девушку-кошку с самого детства ломали и дрессировали как покорную зверушку, заставляя унижаться и исполнять любые, даже самые извращённые прихоти владельца. Ей ещё крупно повезло оказаться у более-менее вменяемого хозяина перед тем, как я выкупил её, но сама система прогнила насквозь.
Я бы с огромным удовольствием стёр с лица Валинора все эти мерзкие предприятия, даже не имея личных счётов, просто из чувства банальной человеческой справедливости, но тот факт, что вся эта сеть рабства, насилия и смерти принадлежала Консорциуму «Шалин Гранд»… Это становилось идеальной вишенкой на торте и целью моего персонального крестового похода.
Ирен, моя прекрасная рыжеволосая жрица, хоть сейчас она и выглядела как черноволосая матрона, мрачно качнула головой.
— Эта арена тоже в активах Консорциума, — подтвердила она, в её голосе звенел лёд. — Как и детские бордели, заведения с «экзотическими расами», молочные фермы, где тавров доят как обычных коров, тренировочные лагеря для псовых, кошачьих и чешуйчатых зверолюдей. Весь этот конвейер работает как единый механизм, перемалывая тысячи душ в страданиях и унижениях ради золота.
Впрочем, ничего принципиально нового мы не узнали. Город Сул-Саровар, гордость западного побережья Шалина, всегда кичился своим мнимым благородством, честью и законами. На первый взгляд он казался далеко не самым коррумпированным местом на континенте, но именно его фальшивый фасад в сочетании с огромной удалённостью от наших основных баз заставил Ирен и её шпионскую сеть потратить столько времени и ресурсов на сбор информации. Мы долго искали ниточки, ведущие сюда.
И вот теперь мы находились здесь и копались в местном дерьме, отслеживая теневые активы Консорциума. К глубокому сожалению, этих ниточек оказалось до тошноты много, золотые щупальца Малина проникли даже в это, казалось бы, самое «законопослушное» королевство.
— Когда начнётся основная фаза, мы свяжемся с нашими друзьями в Бастионе, запросим у них поддержку, чтобы одним ударом выжечь всю заразу в их регионе, — сказал я, чувствуя, как желваки ходят ходуном. — Но вот в независимых землях, особенно в таких помойках, как эта арена, действовать придётся жёстче, грязнее и без официальной поддержки.
Ирен снова еле заметно кивнула, сохраняя образ надменной горожанки.
— Если мы обезглавим гидру, убьём Малина, уничтожим верхушку Консорциума и выложим на стол неоспоримые доказательства их преступлений, возможно, правители других королевств встанут на нашу сторону и поддержат чистку.
Кору, продолжая играть роль тупой и злобной рабыни-охранницы, издала низкий гортанный смешок.
— Или же эти жадные ублюдки-короли просто по-тихому приберут все прибыльные предприятия к своим рукам, сменят вывеску, и конвейер продолжит работать, только золото потечёт в другие карманы.