Я хмыкнул, не зная, радоваться этой инициативе или раздражаться от непредвиденных трат. Механика Валинора позволяла ремесленникам создавать вещи на десять уровней выше их собственного, правда, шанс прока случайного бонуса или повышенного качества при этом падал почти до нуля. И сейчас, когда многие наши крафтеры сами подбирались к пятидесятому уровню, они впали в трудовой раж. Мастера дневали и ночевали в кузницах и мастерских, пытаясь выковать топовый шмот для моей личной группы: для меня, Лили, Кору, Карины, Ванессы, Юлиана, Сафиры, Лейланны и Беллы.
С точки зрения геймера шансы скрафтить шмотку исключительного или, тем более, мастерского качества были ничтожно малы. Для получения одной «синей», исключительной, шмотки могло потребоваться спустить в трубу тысячи заготовок, а для «фиолетовой», мастерской, и все десять тысяч. До легендарок мы по уровню вообще не дотягивали.
Внутренняя «жаба» протестовала, глядя на то, как драгоценные слитки и шкуры улетают в печь ради призрачного шанса на критический успех крафта. Это казалось чудовищным расточительством, но, чёрт возьми, такой шмот был нам жизненно необходим, в бою с элитой Консорциума лишний десяток единиц защиты или бонус к ловкости могли стать разницей между жизнью и извещением «Game Over».
Успокаивало лишь одно: крафтеры не ходили в бой, а сидели в тылу, строгали стрелы, шили броню и получали за это солидный куш опыта, стабильно повышая свой уровень. Они убивали двух зайцев сразу: и пати одевали, и сами не отставали в прокачке, не рискуя словить стрелу в лоб.
Хотя, если смотреть правде в глаза, эти разорительные закупки являлись лишь каплей в море расходов на нашу теневую войну. Мы официально находились в изгнании и не могли просто прийти в крупный город и накупить зелий у гильдии алхимиков. Наше золото, выбитое кровью и потом из монстров и наёмников, тоже было трудно реализовать, так что вливать его в собственное производство — логичный шаг.
У Лили, моей любимой куниды уровень был достаточно высок, и её базовый класс «Кожевник» давал бы отличные шансы на прок качественных доспехов, но у неё банально не хватало на это времени, всё съедали прокачка и боевые вылазки. Она часто сокрушалась, что потратила свою первую смену класса, сбросившую ей 10% от общего опыта, иначе уже давно бы перешла в полноценного «Лучника».
Вторая смена класса обошлась бы ей уже в 30% всего накопленного опыта, а в реалиях Валинора это означало чудовищный откат назад по экспе. Мы просто не могли позволить ей потерять столько уровней. Тем более, что по достижении заветного шестидесятого уровня система обещала открыть слот под второй, дополнительный класс. Какие именно бонусы это даст, мы пока не знали, но жертвовать прокачкой было бы глупостью.
— Добро, — я резко выпрямился, чувствуя, как хрустнули позвонки от долгого стояния в одной позе. — Утверждаем бюджет на крафт и даём себе ещё ровно две недели тишины. Если ничего не изменится, переходим к плану «Б». У меня на примете есть парочка теневых предприятий Консорциума в одном городе, каждое приносит им свыше десяти тысяч золотых в месяц. Это не те суммы, из-за которых Совет Директоров поднимет по тревоге всю армию, но достаточно больно, чтобы они захотели разобраться с проблемой. Мы распределим налёты на несколько дней, заставим их паниковать и совершать ошибки, прежде чем нанесём настоящий, фатальный удар.
— Может, стоит доверить первые рейды нашим бойцам низкого уровня? — подал голос Корвин, хищно прищурившись. — Пусть немного пошумят, что заставит Консорциум недооценить нас. Они пошлют слабых карателей, уверовав в своё превосходство, тут-то мы и захлопнем ловушку.
— Отличная мысль, Корвин, — кивнул я, оценив классический тактический манёвр под названием «подсадная утка». — Утверждаем. На этом всё, возвращаемся к работе, времени мало.
Когда тяжёлая дубовая дверь закрылась за последним из моих советников, вокруг воцарилась тишина. Магические светильники мягко гудели, но этот звук не мог заглушить тревогу, привычным холодным комком ворочавшуюся в животе. Я оперся руками о стол, низко опустив голову.
Титул Судьи давал мне власть вершить судьбы, но не мог дать главного, покоя. Пока Сариса и маленький Марк оставались в холодных лапах этого ублюдка Малина, ни о каком душевном равновесии не могло идти и речи.
— Две недели, — глухо прошептал я в пустоту, сжимая кулаки, и на ладонях каменные мозоли от тетивы отозвались тупой болью.
Мы шли на огромный риск, риск потерять всё, что с таким трудом построили, но сидеть в тени, сложа руки, пока моя семья страдает, я больше не мог. Игра началась, и я намеревался сломать в ней все правила.