Удивленный долгим молчанием следователя, Коловратский заговорил по существу:
— После смерти отца я надумал сделать в его доме что-то вроде прикольной ночлежки с мумией.
— Тут подробнее…
— В институте вся механика на мне. Вот я и придумал самоходную куклу.
— Вы ее заводите?
Коловратский вздохнул, не зная, как объяснить. Рябинин изобразил готовность не только слушать, но и понять.
— Вы, господин следователь, наверное, слыхали про нанотехнологию, которая выдает невероятные материалы. Не стану говорить про молекулу С 60, графит, алмазы, фуллерен… Про нанотрубки, которые могут самособираться…
— Не надо, — разрешил следователь.
— Кстати, американцы уже работают над проблемой саморазвития и размножения компьютеров.
— Ваша мумия… саморазмножилась? — попробовал догадаться Рябинин.
— Нет. При помощи нитрида титана, нанопорошка и лазерной сварки получены крепчайшие и невидимые простым глазом нити.
— И за эти нити дергали?
— Двигал, — поправил он, — при помощи механики внутри нее. Рычажки, шестеренки… Я сидел в комнате рядом с пультом управления.
— Трудно понять…
— Она же на колесиках.
Следователь, насмотревшись на японских роботов, был удивлен столь примитивной механикой. Впрочем, нанотехнология нитей. Рябинина сейчас царапнуло другое…
Он не чувствовал в себе того эмоционального накала, который частенько жег его на допросах. Газетчики, да и юристы, оценивая криминальные события, говорили о статьях уголовного кодекса, о материальном ущербе, о детстве злоумышленника, о плохих условиях в колониях, о гуманизме… И редко говорили о том, что преступник — это прежде всего подлец. А это обстоятельство для Рябинина было важнее, чем статьи Уголовного кодекса. В действиях Коловратского, похоже, нет ни подлости, ни состава преступления.
— Генрих Яковлевич, как я понял, у вас ни жены, ни детей… Зачем вам деньги, полученные таким виртуозным способом?
— Да, у меня нет ни жены, ни детей… Но есть идея, требующая средств.
Его подбородок вскинулся горделиво. Или тугой пучок волос на затылке оттягивал голову? В идее Коловратского следователь не сомневался: отменный механик, продвинутый институт. И все-таки уточнил:
— Что-нибудь с нанотехнологией?
— Нет, я хочу создать фирму по изготовлению и продаже управляемых мумий.
— Тогда, Генрих Яковлевич, я подкину рацпредложение. Уж как в Англии: пусть ночующим мумия утром подает овсянку.
10
Покой и уголовный розыск — понятия несовместные, поэтому Леденцов в своем кабинете бывал редко. В слово «кабинет» заложен определенный смысл: стол, диван, кабинетная тишина… Ничего подобного у майора не было. Впрочем, диванчик стоял: короткий, словно его обрубили, и серо-рыжего цвета, будто обтянутый шкурой пожилого осла. В дежурство майор на нем спал, упираясь ногами в металлический сейф.
Вошедший участковый Лошадников аж щелкнул каблуками:
— Здравия желаю, товарищ майор!
Леденцов знал, откуда каблучный порыв: участковый давно просился в уголовный розыск.
— Лейтенант, специально ко мне приехал?
— По пути, Борис Тимофеевич. Еду из ИФИ. Рябинин просил забрать там приготовленную характеристику на Коловратского.
— Забрал?
— Так точно. Но он в институте больше не работает.
— Уволился?
— Выгнали.
— Шутишь? — не поверил Леденцов, наслышанный о таланте механика.
— Выгнали за хищение деталей, — добавил участковый.
— Не может быть!
— В отделе кадров сказали, что этот факт отражен и в характеристике, — уточнил Лошадников.
К разнообразным оборотням майор привык. Правда, они были далеки от науки и такого известного научного учреждения, как ИФИ. Все больше вертелись в сферах менеджмента — в финансах, торговле, образовании… Он вспомнил последний прокол, когда ни одам опер не догадался, что известная на весь район проститутка сделала из квартиры генерала, своего сожителя, развратный притон.