Николай Павлович несколько минут объяснял поправлявшей у зеркала прическу Глафире, что инкассаторы уже на подлете, а та лишь говорила:
— Николай Павлович! Как мне косточка пэрсика?
— Ой, да вы Елена Прекрасная! — стонал Балянский.
Получив высочайшее соизволение, вылетел на улицу. «Снова в парикмахерской была!»
«Жигуль» выехал из переулка и свернул у пожарки на проспект.
— Живей! — просил безопасник.
— Не знаю, бензина хватит ли?
— Ты же с утра залил полный бак!
— Да, но мы с Глафирой Львовной сколько изъездили.
Балянский уставился в уползающий лентой под капот асфальт и считал перекрестки. Ругался, когда машину останавливал красный свет светофоров.
Ощущая колики в груди, смотрел на стену леса, когда выехали за город.
Молил:
— Только бы бензина хватило…
Бензина, к его счастью, хватило.
— Вон они! Вон! — затыкал в сторону двух крупных парней, крутившихся на ступеньках аэровокзала.
«Жигули» затормозили рядом.
— Вы что, совсем охренели?! — постучал в наручные часы один из парней. — Самолет через пятнадцать минут назад, а вы…
Балянский хотел рассказать, почему они опоздали, но не стал: Глафира все равно выкрутится.
— Куда деньги? — спросил парень, поднимая сумку.
— Ты что?! — вырвалось из Балянского.
Поняв, что инкассаторы уже не успеют доехать в банк, схватил валявшийся на заднем сиденье полиэтиленовый пакет, и туда посыпались пачки зеленых.
Николай Павлович смотрел в наполняющийся пакет, вертел головой по сторонам и холодел.
Парень подал сопроводительные бумажки:
— Расписывайся!
Балянский чиркнул свою роспись и только тут понял, в каком положении он оказался.
Инкассаторы скрылись в зале.
Николай Павлович прохрипел:
— В банк!
Всю дорогу он оглядывался. Казались подозрительными «Вольво», долго сидевшая у них на хвосте; обогнавший «УАЗ» с гогочущими пассажирами в милицейской форме; нависший сзади «КамАЗ» — Николай Павлович даже приготовился прыгать из машины на случай нападения, еще не решив для себя, захватит с собой пакет или нет.
Поглядывая на завалившуюся стрелку уровня бензина в баке, крестился:
— Спаси… Помоги… Сына твою…
Внося пакет с долларами в банк, безопасник хотел высыпать их прямо на стол Глафире: пусть, тварь такая, посмотрит, как из-за нее приходится возить деньги!
Но ее, как всегда, не оказалось в банке. Постучал в дверь кассы и спустился в хранилище, где кассир аккуратно переложила перехваченные бумагой пачки в сейф, а потом закрыла дверцу на два ключа.
26Дочь Глафиры многое переняла от матери. Наталья Очеретяная могла в разгар рабочего дня выставить на стойку табличку «перерыв» и уехать к парикмахеру, посетить массажиста, пойти погулять по магазинам, могла ни с того ни с сего обругать клиента, накричать на милиционера.
Тарас Леонтьевич все это слышал и, не выдержав, завел разговор с управляющим.
Манин огорошил его:
— А знаешь, что они говорят о тебе?
— Что?
— Что ты с криминалом связан…
Юрист не нашелся что и ответить. Лишь проглотил язык и более разговора с шефом о проделках Глафириной семейки не заводил.
Как-то, спускаясь на первый этаж, услышал визгливый голос Натальи:
— Мам! Мне неудобно… Когда этот пердун заменит стул?..
— Что там, Наталочка? — Безбородова кинулась к дочери и уже оттуда забасила на весь зал: — Где комендант? Ах, вот ты, паршивец! Почему у Наташеньки стул неисправен?
— Что еще там? — Турист заглянул к Очеретяной.
— А вот, как сяду, так это мотыляется! — возмутилась Наталья.
— Но ведь стул-то исправен! Чего тебе еще надобно?
— Как вам не стыдно!
Комендант побагровел.
— Выполняй, что тебе говорят! — подбоченилась рядом Глафира.
Турист крякнул, взял стул за ручки и покатил по коридору.
«Черт-те что!» — давился от смеха Тарас Леонтьевич.
Глафира работой свою дочерь обеспечила, а вот подходящего
зятя не нашла — саксофонист ее явно не устраивал. Все молодые люди, устраивавшиеся в банк, подвергались ее обработке.
Только в компьютерном отделе появился новый электронщик Игорь, молодой человек с копной кучерявых волос, как Наталья положила на него глаз.
Последовала команда:
«Мама! Фас!»
И понеслось.
Ежечасно Наталья звонила электронщику:
— Компьютер поломался!
Игорь приходил, проверял: все исправно.
И шел назад.
Не успевал подняться к себе — очередной вызов к Очеретяной.
Стоило ему возмутиться, как подключалась Глафира: