— Мама! Разберись!..
Та — коршуном на клиента. А тот, бедный, и сам не рад. Но на него, на юриста, вот волну гонят. Лагерный какой-то режимчик получается…
— Чего ты там стонешь? Спи, — послышался голос жены.
— Ну и баба мне досталась: как поженились, только и слышу — спи да спи!
— А ты сам малоактивный…
Собираясь на работу, надел пиджак. Осмотрел себя в зеркало.
— Вот, к нотариусу надо будет заехать.
— Понимаю, это не та, что на страуса похожа? — кисло и противно улыбнулась супруга.
5По голым веткам загнанно прыгали птицы, гнилую листву приминали бродячие собаки с выстригами лишайных пятен. Представил, как решительно войдет к Борису Антоновичу и попросит объяснения всему происходящему. Потом припугнет Балянского, что у того почти на глазах ход к денежному хранилищу роют из Глашкиного кабинета.
Шефа встретил на самом пороге банка.
— А вы сегодня хорошо выглядите.
— Да у меня что-то узел на галстуке расходится. — Тарас Леонтьевич широко распахнул полы своего еще нового почти пиджака.
— Вот теперь полный порядок в банковских войсках! Ты, я вижу, молодец. Прислушиваешься…
Причесывающаяся у зеркального стекла на стене его соседка-бухгалтерша Анюта с нескрываемым интересом стала разглядывать юриста.
— Вы такой сегодня симпатичный! Вам только одной малости не хватает. — Порывшись у себя в сумочке, она вытащила удлиненную трубу и пшикнула ему под самое горло дезодорантом.
Тарас Леонтьевич отскочил от нее как ошпаренный.
— Уж не огуречный ли?
— Догадались, значит! — она мило сложила губки бантиком.
— Когда вы все закончите меня травить?! — вылетело тут же из кабинета заместительши. — Сколько раз говорила, что подобные запахи не переношу!
— Зря беспокоитесь, Глафира Львовна. Это приглашенная уборщица полы тут рассолом мыла.
Молдаванка с расческой и баллончиком в руках вызывающе прошла наверх.
— Все равно, редиска ты!
Юрист озадаченно прикинул: а как же с Балянским разговаривает, который чуть ли не купается в этом самом лосьоне?.. С Маниным?..
— Павлуша! — обратился к проходящему мимо молодому толстячку. — Скажи мне откровенно, что тебе не нравится в моей одежде?
— Ой, Тарас Леонтьевич! Вы как актер из Голливуда… А галстук в какой фирме покупали?
— У тещи из одного сундука выудил. Ладно уж, иди, подхалим несчастный…
Чуть позже спросил соседку Анюту с прорисованными яркими румянами скулами:
— То, что я переоделся, ты заметила. А вот скажи: тебе не нравится, что я с тобой разговариваю вот так, запросто, по-дружески, не называя по отчеству?
— Лично я понимаю это так: вы с народом на одной ноге. Демократ. А это сейчас приветствуется.
«Добьешься от нее толку, — глянул на часы. — Пора к нотариусу. А то сделку не успею оформить».
Машину просить не стал. Знал: Глашка костьми ляжет, но ее не даст.
Заспешил к трамвайной остановке. По календарю весна, а на стволах и кустарниковой россыпи ни листочка. Словно природа и не собирается завершать свою зимнюю спячку.
6Омытый дождем город солнечно поигрывал. Даже остовы деревьев уже казались не такими черными, а скорее серыми, размытыми в мерцающем пространстве.
Нотариус, сухощавая женщина с перевязанным вокруг шеи платком, оформляя документы, долго причитала, что людям ее профессии по нынешним временам трудно и рискованно жить. И только дураки завидуют им.
— И что самое интересное, — заметила она, стукая толкушкой по документам, — мама моя не раз говорила: главное в жизни не то, как ее прожить, а то, чтобы легко умереть…
«Небось, завидует мне, — думал юрист. — Но не предполагает ведь, в каком таракан-тараканстве служить приходится…»
— А вы знаете, — сказал, забирая бумаги, — нам с вами дополнительные деньги как бы за вредность причитаются. Как тюремным работникам: им и за риск, за боязнь доплачивают…
Тарас Леонтьевич вернулся в банк.
— Вами тут Недремлющее око интересовалось. А вы, видать, цветочками нашу жизнь занюхивали. — Анюта бросила на стол юристу клиентскую папку.
— Разве это жизнь, если я даже к любовнице на час не могу отлучиться! — выдал с одним желанием, чтобы только отцепилась.
У Анюты от удивления брови рваными полукружьями пошли вверх.
Потянулся носком ботинка к пробегавшему по полу таракану и, потеряв равновесие, свалился.
«Вот тараканы, живучий народец! Сколько их ни прихлопывай, все равно всех не перебьешь…»
В коридоре столкнулся с Балянским.
— Вижу, приоделся. И огурчиком попахиваешь. А ко мне ни ногой. Там тебя Глафира дожидается.