Атапин машинально активировал «Outlook» и открыл письмо, в котором прочел:
От: Горшков Александр Юрьевич
Кому: Прокопец Михаил Степанович
Тема: RE: По поводу патриотического клуба на яхте «Галс»
Уважаемый Михаил Степанович!
Ваше письмо я получил и очень ему обрадовался. Я как раз разыскивал своего старинного друга Николая Атапина, и надо же, какая удача — благодаря Вашей просьбе неожиданно узнал, что, оказывается, он работает с Вами на яхте.
По существу Вашего письма сообщаю, что, на мой взгляд, ВМФ может помочь с ремонтом яхты «Галс», поскольку Ваше предложение организовать на базе яхты клуб военно-патриотического воспитания молодежи вполне соответствует планам ВМФ в этом направлении. Мы могли бы встретиться и обговорить детали конкретнее в ближайшую пятницу вечером, если Вас устроит это время. Конечно, я жду и Атапина, но настоятельно просил бы Вас не говорить ему о том, с кем предстоит встреча. Скажите, что просто какой-то представитель ВМФ будет рассматривать и обсуждать Ваше предложение по устройству клуба. Поскольку он не в курсе того, что Вы вышли на меня со своей инициативой, пусть наша встреча и принципиальное решение о выделении средств на ремонт яхты станут для него приятным сюрпризом.
С уважением,
заместитель Командующего ВМФ РФ
А.Ю. Горшков.
Николай Алексеевич посмотрел на Михаила Степановича, который продолжал спать, сидя на соседнем стуле.
— Значит, Миша, все-таки пойдем в кругосветку? — тихо сказал Атапин.
Михаил Степанович его, разумеется, не слышал, он похрапывал с застывшей на лице миной удивления.
— Конечно, пойдем, — ответил за товарища Николай Алексеевич.
Усталость, накопившаяся за последние дни, налегла на Атапина тяжелой волной, и он тоже стал засыпать прямо на стуле.
Впадая в забытье, Николай Алексеевич то ли наконец вспомнил, чем заканчивался сон, который ему приснился в ночь после смерти матери, то ли заснул и увидел новый сон, но так или иначе — виделось ему вот что. Он расслабленно лежит на спине — руки и ноги раскинуты в стороны — и смотрит в синее небо. Распластавшись звездой, он лежит на атомной подводной лодке между громадными задраенными люками ракетных шахт. Атомоход только что всплыл, с черного громадного корпуса субмарины стекает вода.
Солнце печет.
Океан спокоен, лишь время от времени в покатые бока субмарины тихо поплескивают волны.
Сергей Саканский
ДРУГАЯ
Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом, — словом, все жизни, все жизни, все жизни…
Антон Чехов. «Чайка»Глава первая Кто ты?
Родион проснулся на рассвете — от нелепой, фантастической мысли. Наверно, ее породил сон, который ему удалось оборвать в момент наивысшего ужаса. Так всегда бывает: будто некий добрый демон сновидений тебя хранит, и ты не можешь не только умереть, но даже по-настоящему испугаться во сне.
Снился кошмар: Родиона преследовала статуя, белая обнаженная скульптура по типу греческих богинь, мраморная — он видел близко прожилки минерала на ее руке, словно схему кровеносных сосудов. Он убегал, пересекая улицы и площади, над крышами плыла луна, он забивался в какие-то квартиры, чуланы, луна озаряла проемы окон, и вдруг, за утлом, за окном, за дверью… Статуя. Скульптура. Родион просыпается, надевает халат, идет на кухню, но это всего лишь сон во сне, потому что статуя невозмутимо стоит за кухонной дверью.
Не бойся, — говорит он самому себе. — Она неживая.
И скульптура будто слышит его слова: она дергает плечом, ссыпая каменную пыль, выбрасывает вперед руку, словно ожидая поцелуя… И тогда он опять просыпается, хочется верить — окончательно.
Где-то капает вода: не завернул на кухне кран. Комната раскачивается, притворяясь корабельной каютой. Скульптура стоит у кровати… Нет, это всего лишь висит на крючке халат. А кран давно пора починить.
Ранее майское утро… Часов около шести, и скоро рассвет: небо за Окном высеребрилось, обстановка комнаты наполовину выступила из умершей ночи, словно барельеф из стены, твердо настаивая на том, что спать сегодня уже не придется.
Родион встал, накинул халат. Подошел к окну, распахнул створки, далеко разведя в стороны руки, и в тот же момент на реке прогудел буксир, как бы приветствуя маленького похмельного человечка, блеснувшего окном посередине высокого сталинского дома на обрыве.