— Так я и знал! Значит, Покальчук там… Какие у нас еще подробности?.. А рядом уж не Рахимов ли?.. Тоже, стервец, сколько дней в отдел носа не кажет…
Толик пожал плечами. На этот раз мизинцем протер свои очки.
«Уж лучше бы это Кресало был. Вот бы Клавка обрадовалась… Да и ему бы самому поприятнело… Но вроде не он… Эти помельче будут…»
— А опер-то наш герой! — сказал полковник, снял фуражку и приложил ее козырьком к правому боку.
Несколько минут молча стоял с затуманенными от влаги глазами. Толику было смешно на все это смотреть. Но он продолжал заниматься своим привычным делом: писал протокол осмотра.
Подъехал грузовик из соседнего фермерского хозяйства. С него спрыгнули на землю несколько ладненьких мужичков, от которых изрядно несло сивухой. За руки, за ноги, предварительно раскачав трупы, они с веселым гиком забросили их в кузов.
Те падали как чурки.
Тут же подскочил с перекосившимся от возмущения лицом Кирпотин:
— Сдурели?.. Алканоиды несчастные! Это же герои!.. Можно сказать, при исполнении…
— Экспертиза не подведет!.. — ехидно сказал полковнику Анатолий.
Чуть не задев ржавую, опаленную с одного боку ель, автомобиль затрясся по ближайшей проселочной дороге.
— Тебе эта личность знакома? — Анатолий протянул все еще лежащему на койке Петру служебную фотокарточку Покальчука.
«Господи! Только не это…»
Безотчетно поддернул край одеяла себе на голову.
«Знает… Знает… Тут явно что-то не так…»
Следователь сделал некоторую паузу и затем неожиданно и твердо сказал:
— Наш еланский участковый в рапорте отметил, что вы были доставлены им к Покальчуку…
В горле Петра застряли какие-то угловатые шарики. Он снова дернул одеяло — вниз, широко открыл рот и стал невнятно мьгчать. Так длилось несколько минут. Ни на один вопрос следователя ответа так и не последовало.
— Вот что он мне тут выкозюливает! Ну, это пока. Пусть только выздоровеет. Я ему еланские рожки живо пообломаю.
Спускаясь по лестнице, думал:
«Что-то скрывает… Темнит… А чего это его от личности опера, как от чумы, под одеяло бросило. Есть тут, пожалуй, кое-какие неясности…»
В прокуратуре у него на столе накопилась уже целая пачка бумаг. Среди них было и заключение экспертной группы. Он даже огорчился, что в этом документе не увидел фамилии Покальчука…
Связался с Кирпотиным.
— Ты что, райскую жизнь себе устроил? Помалкиваешь… Предупреди там в морге, чтобы поаккуратнее…
— Есть тут одна загвоздочка. Опознаны трупы. И родственникам переданы… Среди них нет ни Покальчука, ни Рахимова…
Молчание на другом конце провода затянулось. Наконец Кирпотин, глухо прокашлявшись, медленно стал говорить:
— Это, конечно, меняет дело. Но я почему-то думаю, что и мои орлы где-то по кустам свои головушки сложили… Иначе, разве они бы не были сейчас с нами?.. Правда, и другое бывает… Был вот у меня милиционер Соткин. Неделю жду его. Другую. Уже в розыск собрался подавать, а его у бабцов выловили… Но Кресало, сам знаешь, человек железный!
Автобусик, давно миновав лесные массивы, мчался вдоль необыкновенно размашистой и пахучей степи. Справа, на добротных бетонных сваях, в промельк шли смоляные столбы с десятком тонюсеньких проводов.
— Лучше бы мы уж просто угонами занимались, без применения оружия. Так и риску меньше и статья послабже, — бормотал Рахимов.
— Уж ты бы свою клацалку раз и навсегда прикрыл. Ведь из-за тебя сейчас несемся невесть куда. Думалось: совсем завяжем, таньга уже была кое-какая. Живи, наслаждайся. Вот купили бы домик в Лукичёвке…
— Угонами… Угонами… — встрял и Лобурев. — А сам чуть что — за курок. Прямо стрелок ворошиловский! Из-за такого болвана, как ты, такой автосервис у меня пшикнулся…
Впереди замаячила навесная коробка поста ГАИ. Автобус, сбавив ход, медленно направился в промежуток между двумя бетонными блоками. Сонный прапорщик вяло-вяло показал на обочину. Покальчук остановил машину около двух придорожных подсолнухов со скорбно склоненными головами, вылез из кабины и сам первым шагнул навстречу прапорщику.
Увидев подходящий сзади фырчащий «КамАЗ» с длиннющим брезентовым прицепом, тот ладонью заторопил Покальчука: дескать, проезжай, проезжай, не маячь тут…
Далеко-далеко забелели колокольни и здания небольшого городка, а в промежутке между ними синела река. За ней туманилась даль.
Вот за курганом спряталось солнце. Широкие тени поползли по равнине, как и облака по небу.