— Прочитались только второй и четвертый, — огорчил меня Костя. — Остальные, наверное, забыли включить мобильники.
— И злиться на них нельзя, сам такой, — не упустил момента сын.
— Нет бы посочувствовать отцу!
А где же Аналитик? Вместо него вышли три женщины. Видимо, сотрудницы «Знания».
— Женщины меня не интересуют.
— Совсем? — съехидничал Сережка.
— Нет. Только эти три. Старые и толстые, такие мне не нравятся.
Сергей хмыкнул. Деликатный; не съязвил: а тебе, папа, сколько лет? Неужели надеешься соблазнить молодую и стройную? А может, еще и красивую?!
Нет, не надеюсь. Потому и живу один.
— Этих двоих мужчин я тоже не знаю. Пропускаем.
Аналитик вышел только через двадцать минут, вместе с Куратором. Теперь понятно, почему я не дождался выстрела в спину: Куратор выбрал нового фаворита.
— Этих двоих берем.
— Они не определяются! — удивился Костя. — Хотя мобильники включены. Странно…
— Наверное, в ответ на появление сканеров были разработаны и способы защиты от них. Ну и ладно, с этими двумя я все равно не стал бы связываться. Как вы передадите мне номера? Могу записать прямо сейчас.
— Возможны ошибки, — сказал, стараясь придать голосу солидность, Костя. — У вас смартфон?
— Да нет, простейшая «Нокиа». Без камеры, без блютуса, без…
— Пап, дальше можно не перечислять, — перебил меня Сережка, — список длинный. Я перешлю тебе номера почтой.
— Что ж, поздравляю с успешным завершением операции! Всем спасибо. Сколько я вам должен?
— Пап, мы потом уточним калькуляцию и выставим счет. Тебя подвезти?
— За дополнительную плату? — хмыкнул я.
— В качестве бонуса.
— Нет, спасибо. На метро я быстрее доберусь. Не люблю торчать в пробках, а сейчас — пик.
Сергей уловил интонацию и улыбнулся.
Я попрощался с юношами за руку. Помню, как приятно было в молодости, когда пожилые мужчины протягивали мне руку. Возвращаю долг.
В метро, под грохот колес и толкание соседей, я вдруг подумал: а почему бы и мне не попробовать найти золото? Про грант пока одни только слова, а золото — вот оно, где-то рядом. Нужно пойти туда, где оно спрятано, и взять его.
Но вначале нужно попасть в Библиотеку. А мне доступ в нее закрыли. Да и в существование Библиотеки я не очень-то верил.
Ну, было мне какое-то видение, и что? В здание с белыми колоннами я не входил, библиотекарь меня не встречал. Аналитик и Гадалка нашли слитки тоже без помощи Свитков. Но у них, наверное, есть какие-то врожденные способности. Они есть у всех людей, в зачаточном виде, в спящих генах. Однако лишь некоторым удается их развить до уровня практического использования. Это как музыкальный слух. Уши есть у всех, но абсолютный слух — у немногих. Так и с телепатией, ясновидением и прочей парапсихологией: очень немногие могут отличить ре от ре-диез. Я — точно не могу, проверено. В молодости играл на гитаре, помню, с каким трудом ее настраивал. Но: люди с абсолютным слухом рождаются в семьях не только музыкантов. Моего деда по материнской линии всегда приглашали на свадьбы и застолья — он прекрасно пел. Может, и мне дано что-то такое, о чем я даже не подозреваю? Просто потому, что не было случая это использовать, а значит, не возникло желания развивать скрытый талант? В этом нет никакой эзотерики, астрала, ментала и тонкого мира. Всего лишь новые возможности вида Хомо Сапиенс, который продолжает свою эволюцию, что бы там ни говорили ученые. Человек — существо социальное, вот эволюция и пошла по пути усиления его способностей общения с другими особями вида. Телепатия — следующий этап, и это будет такой же скачок в развитии человека, как возникновение речи.
Чуть не проехав свою станцию, я из духоты метро вышел в духоту летнего вечера, вспомнил, что в доме нет хлеба и сметаны, зашел в супермаркет. Как обычно, половина касс не работала, пришлось стоять в очереди. Девушка в неприлично коротких шортиках, вертевшаяся передо мною, включила плеер, а я настроился на музыку мыслей.
У моего деда были слух и голос. Он, крестьянин, не мог стать оперным певцом, но его дар все же как-то проявился. Если бы у меня были какие-то способности к сверхчувственному восприятию — неужели я не заметил бы их? Стоп, стоп… А если порыться в файлах памяти?
Я возвращаюсь с пляжа. Дорогу преграждает компания, играющая в волейбол. Найти здесь ровную площадку не так просто, тропинка, по которой я иду, пересекает круг играющих. Я вежливо обхожу их по песку и кочкам, поглядывая то под ноги, то на волейболистов. Играют они хорошо, каждый третий-четвертый удар резаный. И прием мяча хороший, он редко вылетает из круга.
Обойдя волейболистов, я возвращаюсь на тропинку, слышу за спиною звонкий удар по мячу. И вдруг понимаю: сейчас мяч попадет мне в затылок. Понимаю, не верю в это, но, не останавливаясь, делаю несколько шагов полуприсядом. Мяч, чиркнув по волосам, далеко летит вдоль тропинки. Позади раздаются удивленные возгласы. Мяч во время игры — точка преткновения всех взглядов, волейболисты смотрели на него и удивились: я почувствовал опасность затылком. Не оборачивался, но полуприсел на ходу именно на столько, на сколько было нужно. Я понимаю: теперь, для полноты эффекта, главное — никак не отреагировать. Ну, есть у меня глаз на затылке, а у вас что, нет? Мимо пробегает высокий светловолосый парень в красных трусах. Хватает мяч, бежит обратно. Пробегая мимо меня, движением головы, взглядом, словами выражает восхищение:
— Ничего себе!
Разговаривать нам некогда — игроки ждут мяч, — поэтому я лишь доброжелательно улыбаюсь. И хвалю себя: выдержал, не испортил маленький спектакль никчемной фразой.
— Мужчина! Вы будете расплачиваться или нет?!
Задумавшись, я не заметил, что девушка в шортиках уже ушла, подступы к кассе свободны, а я задерживаю очередь.
— Конечно, буду! За все и всегда расплачиваются мужчины. Карточки нет, пакет не нужен.
Пакет всегда у меня в кармане. Уже помятый, потертый; женщина никогда не пойдет с таким по улице. А я хожу. Делаю крохотный вклад в сбережение окружающей среды.
Так что произошло, когда мяч летел мне в затылок? Я предсказал будущее, которое наступило уже через две секунды? Или мозг обработал неосознаваемую в обычном состоянии информацию: помимо звука удара — еще и шелест воздуха, вызываемый полетом мяча, может, еще какие-то данные? Обработал, оценил опасность и выдал рекомендацию: присесть, пригнуться. Даже не рекомендацию, а команду; на обдумывание времени у меня не было.
По дороге от супермаркета до дома я вспомнил еще одну историю, произошедшую со мною много лет назад. Я тогда учился в Москве, по дороге в общежитие зашел в книжный магазин.
Полки уставлены книгами, но ни одной интересной для меня, например из серии «Литературные памятники», нет. Продавщица разговаривает со своей знакомой.
— Купи билетик книжной лотереи. Осталось мало, но есть один пятирублевый.
Я смотрю на барабанчик с билетами. Действительно, их осталось немного, десятка три-четыре. Стоит каждый 25 копеек, средняя цена книги — рубль. Я, студент, живу на два рубля в день. Пятерка на книги — огромная для меня сумма! Лотерея честная; продавцы знают, что в каждой пачке есть столько-то пятирублевых выигрышей, чуть больше трехрублевых, но в основном по 25 копеек, на которые, конечно же, все еще раз пытают счастья.
Знакомая продавщицы покупает два билетика, ничего не выигрывает и расстраивается.
— Купи еще один! Шансы увеличились! — уговаривает продавщица. Ее знакомая соглашается, но снова вытаскивает «билет без выигрыша».
И тут со мною что-то происходит. Билетов стало еще меньше, шансов больше, это вдохновляет.
— Разве так нужно играть? — спрашиваю я у женщины. — Смотрите!
Я покупаю сразу два билета (обойдусь сегодня без ужина). На один выигрываю рубль и беру еще четыре. Снова рубль. Билетиков в барабанчике все меньше.
— Вы говорите, там пятирублевый есть? — уточняю у продавщицы.
— Должен быть. Обычно таким выигрышем хвастаются.