Выбрать главу

— Вы ранены? — деловито спросил он. — Я врач. Пусть и бывший врач, но все же…

— Я-то в порядке, — ответил Жаров. — А вот моему другу не повезло.

— Похоже, сломана нога, — объяснил Пилипенко.

Подошли еще двое, плеснули им в лица светом фонарей. Жаров защитился ладонью.

Доктор нагнулся над Пилипенко. Покачал головой.

— На мой взгляд — это действительно так. Перелом.

— Вот чего нам еще не хватало! — воскликнул один из подошедших, с истерической ноткой в голосе, и Пилипенко смерил его внимательным взглядом.

— Открытый или закрытый? — поинтересовался Жаров.

— Закрытый, — констатировал врач. — В противном случае, он бы не разговаривал, а выл.

— Не дождетесь, — буркнул Пилипенко.

Доктор обратился к своим спутникам:

— Давайте перенесем его в коттедж. Вряд ли он может идти.

Двое других молча, многозначительно переглянулись. Пилипенко и Жаров сделали то же самое.

3

Обсуждая предстоящее путешествие в сторону коттеджа, познакомились. Доктора звали Саша, парня с истерическим голосом — Иван, другого — Аркадий. Доктор был старше всех присутствующих, он воспользовался почетным правом освещать путь. Аркадий впрягся в ноги следователя, словно в оглобли, выше сломанной голени, Жаров и Иван несли торс раненого.

Коттедж оказался совсем близко — двухэтажная белокаменная коробка, скрытая изгибом рельефа. Процессия миновала большой серебристый джип, достаточно запорошенный снегом. В одном из окон дома Жаров заметил женский силуэт.

Красивая, почти натуральная блондинка лет двадцати, нарядно одетая, изрядно накрашенная, с крупными золотыми сережками, открыла входную дверь.

— Что с ним? — вскричала она, прижав кулачки к груди.

Она казалась не на шутку встревоженной, но, разглядев человека, которого внесли в дом, заметно успокоилась и с равнодушием спросила:

— Кто это?

— Ялтинцы, — ответил Иван, а доктор сказал ей строго:

— Катерина, эти люди попали в аварию.

Реакция девушки была неожиданной: она быстро сняла сережки и сунула их в кармашек. «За воров она нас принимает, что ли?» — рассеянно подумал Жаров.

На верхней площадке кованой лестницы, что вела со второго этажа в гостиную, появилась женщина. На вид ей было лет тридцать пять. Если первую Жаров безошибочно определил как секретаршу, то вторую — явно как замдиректора какой-нибудь фирмы. Впрочем, в изящных очках она несколько смахивала на учительницу.

— Кто эти люди? — задала она тот же вопрос.

— Мы… — хотел было представиться Жаров, но тут Аркадий хлопнул входной дверью, обрубив начало его фразы.

— Мы с моим другом… — повторил свою попытку журналист, но в этот момент в доме наступила полная тыла.

— Что, что это? — возник прямо над ухом у Жарова истерический мужской возглас.

— Фигня какая-то, — ответил со стороны прихожей другой, рассудительный.

В истерическом Жаров узнал Ивана, в рассудительном — Аркадия. Рассудительный быстро прошел мимо Жарова, обдав его запахом спиртного.

— Надо найти фонарь и сходить… — продолжал он. — В подвал, что ли… В доме, я думаю, автономный генератор, и с ним какие-то неполадки.

Впрочем, этого путешествия не понадобилось: люстра в холле медленно налилась светом. Женщина-директор задумчиво посмотрела на нее сверху вниз, пробормотав:

— Такого еще здесь не было…

Тут вступил Пилипенко:

— Судя по вашим репликам, все вы не очень-то знаете этот дом. Чей это коттедж и как вы здесь оказались?

— А вы почему такой любопытный? — огрызнулся Иван.

— Профессия обязывает, — с грустью вздохнул Пилипенко. — Я следователь уголовного розыска города Ялты.

Жаров вспомнил немую сцену из «Ревизора». Все присутствующие оцепенели, застыв на полужестах, словно были андроидами, у которых разом выключили питание.

Иван и Аркадий, бережно несшие следователя через холл, остановились, сверху вниз впившись взглядами в его лицо. В комедии им бы надлежало машинально отпустить руки, а Пилипенко — с грохотом свалиться на пол. Доктор, который открывал дверь, ведущую в глубь дома, замер, открыв ее наполовину. Катерина и властная женщина наверху, пока безымянная, как раз в этот момент делали одно и то же, а именно: поправляли растрепавшиеся локоны. Их небрежные жесты также остались незаконченными.

Это было не просто удивление обычных людей оттого, что они неожиданно попали в поле зрения милиции. Именно наблюдая эту немую сцену, Жаров окончательно понял, что в этом коттедже происходит что-то необычное, тайное, и явление следователя именно в это место и время, просто ошарашило их.

4

Операция заняла около часа. Перед тем как осмотреть ногу, доктор внимательно изучил красную книжечку следователя. Журналист сам протянул ему свою — синюю.

Пилипенко пытался улыбаться, два раза невпопад пошутил на мотив известного фильма:

— Хороший цемент!

Теперь он лежал на кровати с перебинтованной ногой, с импровизированной шиной из лыжных палок на основе смеси для штукатурных работ, за неимением гипса. Его правая нога выглядела огромной, будто здесь нарисовали карикатуру.

Обстановка комнаты была обычной, ничем не примечательной — две кровати, тумбочки, журнальный стол. Сочетание ценных пород дерева и природного камня. На стене большая репродукция в вычурной раме — «Охотники на привале» Перова.

Когда все было закончено, доктор поинтересовался с неподдельным участием:

— Ну что, мой неожиданный пациент? Вам было не слишком больно? «Скорую помощь», вызвать, увы, не можем.

— Как я догадываюсь, — сказал Пилипенко, — ваши телефоны тоже не работают?

— Нет, — вздохнул доктор. — Здесь почему-то ни у кого нет связи. Может быть, горы как-то заслоняют… Не знаю.

— А что это вы говорили там, на природе? Что значит — бывший врач? Вас что — дисквалифицировали?

— Долгая история. В наше время люди летают, как птицы. Был врачом, теперь консультант фирмы. А руки-то все помнят… — пробормотал доктор, поправляя больному повязку.

— И что за фирма, если не секрет?

— Какие ж могут быть от следователя секреты? Наша фирма торгует медикаментами. «Золотая пчела» — может, слышали?

— Может, и слышал, а может, и нет… Вы ж не в Ялте базируетесь, точно?

— В Севастополе.

— Вот потому и не слышал.

Дверь скрипнула, вошел Аркадий. На нем была куртка с капюшоном, запорошенная снегом.

— Вовремя мы успели, — сказал он. — Там такая пурга началась — из дому не выйти. Нечего и думать отвезти вас сейчас вниз.

Жарова все продолжала волновать одна частность.

— Аркадий, а что за штуковина стоит у вас перед домом? — спросил он.

Аркадий округлил глаза:

— Какая штуковина?

— Вы не могли ее не заметить. — Жаров также округлил глаза в ответ. — Это торчит чуть ли не прямо перед дверью…

— Представления не имею, о чем вы говорите.

Жаров перевел взгляд на Ивана, который все это время молча сидел на стуле в углу. Тот развел руками. Жаров прикрыл глаза, шлепнул ладонью о ладонь. Он вдруг поймал себя на слове, ему пришла в голову невероятная идея.

— Точно, что торчит, — торчит! — воскликнул он. — Самое подходящее слово…

Аркадий и Иван недоуменно переглянулись. Казалось, их реакция была искренней: вовсе они не собирались скрыть это самое устройство, похожее на телескоп, а действительно не видели его, не ведали о его существовании…

Какое-то время все молчали. Заговорил Пилипенко.

— Объясните нам, если не секрет, конечно, — обратился он к доктору, — по какому поводу вы здесь собрались?

Доктор на секунду замялся, будто не зная, что сказать.

— Да нет никакого секрета! — воскликнул Аркадий. — Просто корпоративная вечеринка. Годовщина основания фирмы. Я руковожу отделом продаж. Наталья, Катерина, Иван и Саша — доктор, как мы его шутя называем, — все мы работаем вместе. Сняли этот коттедж. Никто из нас раньше здесь не бывал.

«Значит, красавицу зовут Наталья», — с грустью подумал Жаров.

С грустью — потому что и по опыту своему, и по ощущению от ситуации понимал: никогда эта красавица не обратит на него внимание.