Салинор тяжело, устало вздохнул, в одно мгновение пожилой эльф словно постарел ещё на десяток лет.
— Пожалуйста, сядьте, — примирительно произнёс он. — Учитывая все обстоятельства и те риски, на которые вы идёте ради нас, я думаю, мы можем позволить вашим Проходчикам осмотреть город и настроить фазовые якоря, — он повернулся и властно указал узковатым пальцем на своего крикливого сообщника. — Что касается тебя, Мирнаэль, закрой свою пасть или выметайся вон. Оскорблять гостей, которые добровольно пришли нам на помощь, подвергая себя колоссальной опасности, не просто глупость, это недопустимо.
Я не стал садиться, мой внутренний хищник уже вздыбил шерсть, а инстинкты подсказывали, что разговор исчерпал себя.
— Думаю, на этом пока всё, инструктаж окончен, — бросил я и сделал короткий жест рукой. Ирен, поняв меня без слов, изящно вернула часть найденных документов на стол.
Мелкие дрязги из-за золота Макаэла вызывали у меня только глухую скуку и раздражение, эти упрямые глупцы совершенно не понимали сути игры. Против империи Малина Медобрука деньги — просто цветные пиксели, если у тебя нет реальных рычагов влияния и грубой силы. Моя истинная награда — это информация, обеспечивающая безопасности моих близких, жён и детей, а всё остальное золото и эпик-лут пусть делят как им заблагорассудится, лишь бы не путались под ногами и не мешали мне работать.
Я коротким жестом приказал Ирен положить на стол найденные документы. Мягкий шелест пергамента нарушил повисшую в кабинете тишину, жрица плавно шагнула вперёд, и до меня донесся лёгкий аромат мирры, исходящий от её мантии.
— Прочитай предоставленную нами информацию, — ровным тоном произнёс я, глядя в мерцающие во мраке глаза Салинора. — Оцени трезво, какую часть организации Сумрака ты сможешь уничтожить собственными силами, а где тебе понадобится наша поддержка. Если ты возьмешь на себя руководство этой операцией, Теневой крестовый поход займётся штурмом укреплённого убежища и захватом самого Макаэла. Нам нужен его скальп, а не затяжная осада. Мы встретимся снова через сутки, чтобы утвердить конкретный тактический план, время сейчас наш самый ценный ресурс, и тратить его впустую я не намерен.
Губы старого тёмного эльфа упрямо сжались, в его взгляде промелькнула смесь уязвлённой гордости и холодного расчёта.
— Хорошо, — неохотно процедил он, тяжело поднимаясь на ноги. Суставы старика едва слышно хрустнули. — Позвольте мне проводить вас до двери.
Элариэна тут же вскочила со своего места, подол её изысканного платья издал сухой шелест.
— Я провожу тебя туда, где ждут остальные, — предложила она, и в её голосе скользнуло нескрываемое нетерпение, от которого по спине пробежал лёгкий холодок.
Её отец на мгновение нахмурился, морщины на его благородном лице пролегли ещё глубже.
— В таком случае, Элариэна, возможно, ты выведешь остальных наших гостей на улицу, пока я перекинусь парой слов с Юстициаром Артёмом с глазу на глаз.
Корвин и Грег мгновенно напряглись, их тела подобрались, словно пружины, оба охранника отрицательно качнули головами, всем своим видом выражая категорическое неодобрение этой затеи оставлять меня наедине с потенциально опасным лидером эльфов, но я лишь отмахнулся, жестом приказав им следовать за Ирен и Лили, уже просчитав варианты. Если Салинор захочет ударить в спину, это станет глупейшим решением в его жизни. Интуиция Искателя и геймерская привычка мониторить окружение подсказывали, что уровень угрозы в этой комнате не критичен. Я кивнул хозяину дома, позволяя ему отвести меня в более уединённую и тускло освещённую комнату рядом с главной прихожей. В воздухе здесь густо пахло старым деревом и какими-то терпкими благовониями.
Я предполагал, что наш новый союзник захочет обсудить какие-то теневые схемы или попытается выторговать себе дополнительные гарантии, но старик сумел меня удивить.
— Элариэна проговорилась, что она твоя любовница, — произнёс он обманчиво мягким, бархатистым тоном, в котором скрывалась сталь. — Надеюсь, ты обращался с моей замечательной дочерью со всей учтивостью, подобающей добродетельной деве из благородного рода тёмных эльфов?
Я изо всех сил стиснул зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу нервный смешок. «Добродетельная дева»? Перед глазами тут же вспыхнули яркие воспоминания о том, как эта самая дева стонала и выгибалась подо мной в подземных лабиринтах Копей Кротоса, жадно требуя ещё и ещё, впиваясь ногтями в мою спину. Да уж, её аппетитам позавидовала бы и суккуб.
— Я сделал её счастливой, — осторожно, тщательно подбирая каждое слово, произнёс я. — Насколько это было в моих силах. И уверяю, никто её ни к чему не принуждал.