Я перехватил Лионелию за локоть и отвёл в сторону, прежде чем она успела раствориться в густых тенях ночного сада. От неё пахло железом, застоявшейся водой и едва уловимым медным душком крови, запахами её нынешней работы.
Я притянул гоблиншу к себе, ладони скользнули по жёсткой коже её доспеха Охотницы на воров.
— Привет, родная, — наклонившись, вгляделся в её уставшие, но всё ещё ярко горящие глаза и оставил лёгкий тёплый поцелуй на виске. — Я скучал по тебе, пока ты пропадала в этих катакомбах. Знаю, что, наверное, не должен лезть под руку профессионалу, но… просто хочу убедиться, что ты не поймаешь дебафф истощения. Ты перенапрягаешься, Лионелия.
— О, нет, мой господин, — Лионелия одарила меня широкой улыбкой, заострённые зубы блеснули в тусклом свете факелов. — Как ты сам однажды сказал, «если любишь то, что делаешь, тебе не придётся работать ни одного дня в своей жизни».
В этот момент мне стоило огромных усилий сохранить нейтральное выражение лица. Оналюбит то, что делает? Все эти допросы, крики, выбивание информации из ублюдков Консорциума… Система не выдавала ачивок за садизм, но её эффективность поражала.
Лионелия мгновенно считала мою реакцию по микромимике, сразу подобралась, её улыбка погасла, сменившись холодной серьёзностью.
— Не пойми меня неправильно, Артём, — тихо произнесла она, её голос стал мягче. — Я не получаю садистского удовольствия от причинения боли, вовсе нет, но моя работа — это жизненно важный инструмент для того, чтобы выследить Мэриголд, найти Марка и выжечь нашего врага под корень. Я делаю это для того, чтобы мы все могли спать спокойно. И да, я горжусь тем, что у меня есть навыки, решимость и хладнокровие довести дело до конца.
Она сделала шаг ближе, и я почувствовал тепло её тела сквозь слои экипировки.
— Каждая крупица собранной мной информации, каждый монстр в человеческом обличье, которого я заставляю выдать признание о своих злодеяниях, каждый выданный сообщник… — это наш рычаг, ключ к свержению империи Шалина.
Лионелия снова ухмыльнулась, но на этот раз в её взгляде сквозила глубокая, почти болезненная преданность.
— Мой любимый, мой друг и господин, я знаю, что грязная сторона моей работы вызывает у тебя… дискомфорт. Так и должно быть, тебе не место в этой тьме, ты должен вести нас к свету. И если честно, мне тоже не всегда легко, как бы я ни притворялась железной, но я делаю это ради людей, которых люблю.
Она медленно подняла руку, её пальцы в жёстких кожаных перчатках без пальцев нежно коснулись моей небритой щеки, а большие жёлтые глаза заглянули в мои с обезоруживающей нежностью.
— Ради нашей семьи.
Моё сердце болезненно сжалось. Я перехватил её ладонь, поцеловал загрубевшие костяшки, а затем притянул Лионелию в крепкие защищающие объятия.
— Ты просто потрясающая! — искренне произнёс я, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие подземельем и терпким мускусом. — Наша невидимая героиня! Ты работаешь в тенях, там, где никто не видит твоих усилий и не может вручить тебе медаль, но я вижу и ценю всё, что ты делаешь. Спасибо тебе, моя любовь!
Она буквально растаяла в моих руках, беспощадная Охотница на воров исчезла, уступив место женщине, жаждущей ласки. Лионелия подалась навстречу, отвечая на мой поцелуй, глубокий, страстный, полный невысказанных эмоций. Её горячие губы приоткрылись, а язык властно скользнул в мой рот, отвечая.
Но вдруг она отстранилась, тяжело выдохнула, её грудь вздымалась.
— Тебе никогда не нужно благодарить меня за то, что я защищаю нашу семью, Артём, — прошептала Лионелия, облизнув припухшие губы, и тут её глаза лукаво блеснули. — Хотя… поощрения всегда ценю.
Я усмехнулся, чувствуя, как кровь отливает от головы и устремляется ниже живота.
— И как насчет того, чтобы я уговорил тебя сделать перерыв при условии, что составлю тебе компанию?
Моя воительница засияла, словно я только что предложил ей сундук с легендарным лутом.
— В таком случае… У тебя есть время прямо сейчас? — она дразняще прикусила нижнюю губу острым клыком, а тембр её голоса стал хрипловатым, дойдя до вибрирующего рычания, от которого по моей спине побежали мурашки. — Я хочу, чтобы ты прямо сейчас отнёс меня в мой кабинет, закрыл дверь и со всей ответственностью… расслабил меня.
Я почувствовал мощный прилив острого возбуждения, внутренний хищник мгновенно отреагировал на её призыв.
— Для тебя, Лионелия, всегда найдётся время, — ответил я, уже подхватывая её под бёдра и легко отрывая от земли.
Она обхватила меня ногами за талию, руки собственнически обвились вокруг моей шеи.