Обычно я не выходил до конца, оставляя головку внутри, чтобы не терять ритм, но, зная свою дикую гоблиншу, вытащил ствол полностью. Раздался влажный чмокающий звук, Лионелия жалобно заскулила и судорожно вцепилась в края стола, ощущение пустоты после такого предельного растяжения сводило её с ума.
Она резко выдохнула, когда я снова с силой вонзился в её кольцо. По тому, как судорожно трепетал её сфинктер вокруг моей головки, чувствовалось, что она работает на пределе своих физических возможностей, и её всё более громкие, несдержанные стоны лишь подтверждали это.
Вскоре стоны удовлетворения перешли в непрерывные высокие визги восторга. Я полностью выходил и с глухим шлепком возвращался обратно, с каждым разом наращивая темп и жёстко зафиксировав свои руки на её узких бёдрах, задавал глубокий, животный ритм, вколачивая в неё свою страсть.
Прошло несколько минут первобытного яростного секса, и я понял, что она на грани, когда её анус внезапно сжался вокруг моего члена с силой стальных тисков. Я бы не смог бы сдвинуться с места, даже если бы захотел. Лионелия пронзительно вскрикнула, и мощный поток её женских соков хлынул по её бёдрам, заливая мои яички.
С низким рычащим стоном я позволил себе сорваться в пропасть всепоглощающего наслаждения, глубоко всадил ствол до самого упора и с силой излился внутрь неё. Горячие густые струи моего семени ударили в пульсирующие недра, вызвав у неё новые судороги удовольствия.
Тяжело дыша, я медленно отстранился, Лионелия безвольной тряпичной куклой распласталась на своём рабочем столе. Она прерывисто стонала, а из её крошечного, непристойно распахнутого и покрасневшего ануса густо стекала моя сперма вперемешку с остатками алхимического масла.
Она с трудом повернула голову, чтобы взглянуть на меня из-под полуприкрытых влажных век, на её губах блуждала пьяная счастливая улыбка.
— Спасибо, муж мой, — проворковала она хриплым, сорванным голосом. — Мне… мне это было нужно гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — она издала тихий булькающий смешок. — Больше, чем я сама могла осознать.
Я нежно обнял свою миниатюрную жену, убирая мокрые от пота пряди с её лица, и ласково поцеловал в губы.
— Во всех жизненных испытаниях и радостях я буду рядом, мой любимый, — тихо ответила она, доверчиво утыкаясь носом мне в шею.
Мы простояли так, обнявшись, несколько долгих спокойных минут. Эту уютную тишину разорвал неуверенный, робкий стук в дверь кабинета.
— Прошу прощения, главный следователь, — раздался из коридора смущённый женский голос. — Я слышала, что сюда спустился судья, командору Корвину срочно нужно поговорить с ним о диспозиции наших сил. Он сказал, что дело не терпит отлагательств.
— Понял. Передай, что я найду его с минуты на минуту! — громко крикнул ей в ответ.
Подарив друг другу последний долгий поцелуй, мы принялись торопливо приводить себя в порядок. Я натянул брюки, а она всё ещё слегка дрожащими руками застёгивала свою строгую униформу следователя, пряча под ней пылающее от недавних ласк тело.
Это была потрясающая разрядка и бесценная возможность побыть вдвоём, но, как всё чаще случалось в последнее время, мы могли позволить себе лишь вот такие украденные у войны минуты, короткие передышки между бесконечными обязанностями и боями.
Застёгивая ремень, я твёрдо пообещал себе, что найду способ выкраивать для Лионелии больше времени. Меня угнетала сама мысль о том, что она может чувствовать себя забытой и брошенной здесь, в этих сырых подземельях, изо дня в день выполняя грязную, тяжёлую работу, от которой сломалось бы большинство нормальных людей.
Она отдавала все силы этой теневой войне, чтобы однажды мы все смогли обрести мир, о котором так отчаянно мечтали, получить шанс вернуться к спокойной жизни. А это как раз то, чего моя дикая, но такая любящая гоблинша желала больше всего на свете.
Слухи о предстоящей дерзкой серии рейдов разлетелись по Вольному со скоростью лесного пожара. Стоило мне только заикнуться о планах, как и без того постоянно оживлённое поселение буквально встало на уши, воздух гудел от напряжения и предвкушения.
Полтора года мы все изо дня в день готовились к этому удару, а потому и крестоносцы, и простые работяги из вспомогательного персонала были взвинчены до предела, предвкушая момент, когда мы наконец вцепимся в глотку Консорциума. Я шёл через пыльную, прогретую солнцем площадь, направляясь на поиски Зары, мне требовалась её помощь, чтобы грамотно продумать и организовать эвакуацию гоблинов-рабов из Гадорских Копей, но каждый встречный считал своим долгом остановить меня, хлопнуть по плечу, выразить поддержку и горячо поинтересоваться, чем он лично может помочь.