Вся группа зафиксировала внимание на мечущихся в панике охранниках, но моя цель была иной. Я выпустил первую стрелу, целясь не в живую плоть, а прямо в массивные створки ворот.
Точнее, не в саму стальную дверь, она являлась продуктом Системы, созданным предметом с огромным запасом прочности, и мой навык Удар по окружению вряд ли причинил бы ей серьезный урон. Тратить время на пробивание броневой стали глупо и нерационально, моей мишенью стал монолитный камень, в который была намертво вмурована рама двери. Если не могу вышибить дверь, вырву её с корнем.
Стрела с глухим стуком вонзилась точно в стык между тяжёлым металлическим косяком и неровной каменной стеной, раздался оглушительный грохот. Навык сработал идеально, тучи каменного крошева и серой пыли брызнули во все стороны, словно от подрыва фугаса, а верхнее крепление просто разорвало в клочья, вырвав из стены приличный шмат породы.
Не теряя ни секунды, активировал Быстрый выстрел. Руки превратились в смазанное пятно. Вторая стрела, третья, четвертая, пятая… Благодаря постоянному свойству лука пятьдесят третьего уровня, добытого в Последней Твердыне Гурзана, каждая последующая атака наносила всё больше и больше урона. Специфика оружия заключалась в том, что урон усиливался от скорости последующих атак по отношению к базовой.
Пещера буквально содрогнулась от серии мощнейших кинетических ударов, камень стонал и крошился под шквалом бронебойных попаданий, превращаясь в мелкую щебёнку.
В моих руках лук работал как чёртова гаубица.
Сзади раздавались влажные звуки ударов, сдавленные хрипы и треск магических разрядов, моя команда методично и хладнокровно перемалывала дезориентированную стражу. Охрану смели за считанные секунды, две несчастные ночные бабочки, сдавленно всхлипывая, сжались в комочек за изрешеченным диваном. Белла, бесшумно скользнув вперёд, приблизилась к ним и связала девиц короткими профессиональными движениями. Безопасность превыше всего, нам ни к чему сюрпризы от запаниковавших гражданских в тылу. Разобравшись с ними, девушка устремилась к двери, прикрывая меня.
К этому моменту массивный стальной барьер, лишившись всех креплений по периметру, жалобно заскрежетал и опасно накренился под весом собственного металла. Я подошёл вплотную к перекошенной створке, упёрся подошвой тяжёлого сапога точно в центр стального полотна и, вложив в удар всю массу тела и усиление Системы, с яростным рыком толкнул её вниз.
С оглушительным, лязгающим грохотом сталь рухнула на пол туннеля, подняв облако вековой пыли.
Всё, путь внутрь открыт.
Боевой лук Гурзана работал как швейцарские часы, с пугающей эффективностью превращая монолитные преграды в труху.
— Служить живым осадным орудием… В этом определённо есть свой извращённый собственный азарт, — усмехнулся я про себя, успокаивая дыхание и чувствуя приятную смертоносную тяжесть оружия. Пора навестить хозяев этого местечка.
Глава 18
Я переступил через поваленную створку, и подошва сапога с хрустом вмяла в каменное крошево чей-то оброненный клинок. За спиной, бесшумно растекаясь по сторонам, в пролом втягивался отряд. Лили держалась справа, в полушаге от меня, остальные таяли в тенях по флангам, следом шла наша тройка молодых резервистов. Как и приказано, они держались позади, не лезя в авангард.
Внутри стояла плотная темнота, разбавленная лишь холодным голубоватым свечением фосфоресцирующих кристаллов, вмурованных в своды, тот же мёртвый минеральный свет, что и в Гадорских Копях, вызвал колючий холодок, поползший по спине. Лёгкие заполнил сырой подземный воздух: поднятая обвалом ворот вековая пыль, стылая влага камня и едва уловимый, царапающий ноздри запах озона.
Пока чисто, ни засады, ни затаившихся в тенях Лазутчиков, но это «пока» обманчиво, и я это знал.
И сразу же напомнил себе главное правило штурма.
Здесь нельзя обрушить свод, под этим камнем не вражеская выработка, которую я с лёгким сердцем превратил бы в братскую могилу, а чей-то дом, и где-то в его глубине ещё дышат живые. Значит, никаких взрывных стрел в опоры, никаких похороненных заживо, только лук, дистанция и холодная голова.