Я мысленно перешёл из роли подрывника в роль охотника, забравшегося в чужую нору. Самую опасную дичь всегда берут именно так, тихо и быстро.
Тревога не заставила себя ждать.
Грохот рухнувшей створки прокатился по каменным глоткам коридоров, и где-то в глубине Твердыни ему ответил резкий гортанный рёв сигнального рога. Звук метнулся под сводами, дробясь и множась, а следом за ним докатился топот множества ног, обутых в железо, бьющих по камню слаженно и чётко. Нас встретила не паническая суматоха, как у сонных пьянчуг на входе, эти шли строем.
Глаз Истины выхватил из темноты ряды воинов раньше, чем они показались в зеве дальней арки, бледные отметки уровней повисли над фигурами. Сорок восьмой, пятидесятый, пятьдесят второй… Гвардия Сумрака оказалась из другого теста, чем расхлябанная стража у ворот, латники в чёрной броне с тяжёлыми ростовыми щитами, за их спинами пара заклинателей, и двигался каждый не сам по себе, а как зубец единого хорошо смазанного механизма.
— Подобрались, — бросил я негромко, и отряд за спиной отозвался лёгким шорохом стали. — Настоящие хозяева проснулись. Лучники ко мне, бьём только по моей отмашке. Юлиан, держишь горловину арки, не пускаешь их к магам. Белла в обход справа, по тени. Лейланна, Ванесса, плетёте заклинания, но в строй не суётесь, ждёте команды.
— Поняла, — выдохнула слева Лейланна, и воздух за моим плечом мелко завибрировал от стягиваемой маны.
Юлиан шагнул вперёд, вырастая в горловине прохода живой стеной, словно вкопанный в камень щит. Он успел как раз вовремя, первая шеренга латников врезалась в него с лязгом, от которого заломило зубы. Удар тяжёлого молота смялся о барьер ауры мага, гвардеец качнулся, на мгновение открывшись, и этого мгновения мне хватило.
Тетива щёлкнула под пальцами, стрела мелькнула поверх плеча Юлиана и вошла латнику точно в прорезь забрала. Голова воина дёрнулась назад, человек осел, и из-под смятого металла толчками плеснуло алым.
— Лили, бьём в щели! — выдохнул я.
Латники всем весом напирали на щит Юлиана, и каждый, кто влетал в эту несокрушимую стену, на миг открывался то прорезью забрала, то стыком наплечника. Нам с Лили только и оставалось, что всаживать стрелу за стрелой в эти бреши, Юлиан держал горловину намертво и, сам того не зная, подставлял нам цель за целью. Белла растворилась во мраке и вынырнула уже за спиной заклинателя; тот не успел даже завершить плетение, как тонкое лезвие вошло ему под челюсть, оборвав слова на середине. Огненный узор, мерцавший в его ладонях, погас, как задутая свеча.
— Маги, бейте! — рявкнул я.
Лейланна и Ванесса ударили разом. Связка пламени и спрессованного воздуха хлестнула по сбившейся в проходе шеренге, и тесный коридор, который должен бы послужить для гвардии преимуществом, обернулся ловушкой, бежать им было некуда. Жар опалил мне лицо даже на дистанции, в нос шибануло горелой плотью и тлеющей кожей ремней.
Всё кончилось быстро не потому, что враг был слаб, а потому, что мы оказались злее, слаженнее и не дали им ни секунды на то, чтобы применить выучку. Десяток тел остывал на камне, и под ними растекалась, поблёскивая в свете кристаллов, казавшаяся чёрной в полумраке лужа.
Я перевёл дыхание и окинул своих взглядом. Целы. Пока все целы.
Но мы только зашли в прихожую, настоящая работа ждала дальше.
За разорённой прихожей коридор сузился, сжался каменными плечами так, что двоим уже не разойтись плечом к плечу. И здесь наш бешеный темп сдох.
— Стоп! — поднял раскрытую ладонь Арик, и я вскинул кулак, заставляя отряд замереть. — Дальше не лезьте, тут всё в нитях.
Я и сам это чувствовал. Тот, кто готовил эту нору к обороне, не пожалел ни маны, ни выдумки.
Вперёд бесшумно скользнули спецы. Вак опустился на корточки у первой плиты, замер, поводя над камнем раскрытой ладонью, словно грел руки над невидимым огнём. Эдгард прикрывал его, не сводя глаз с потолка, а Лионелия читала эти смертоносные узоры, как другие читают книгу, называя их вполголоса, коротко и по-деловому, будто диктовала писарю опись.
— Жгучий контур под третьей плитой, замкнут на руну у косяка. Над аркой спящий, отреагирует на движение. Вон тот, у стены, не трогать вообще, он завязан на остальные.
Я стоял и ждал, и это, чёрт возьми, оказалось тяжелее боя.
Пока мы тут ползаем на цыпочках, Сумрак готовится, плетёт заклинания, окапывается. Пальцы сами яростно стискивали рукоять лука, и приходилось силой воли разжимать их.
Но я стоял, потому что сейчас судьбу нашего рейда решали не мои стрелы, а спокойные руки Вака над невидимыми нитями да ровный голос Лионелии. Сорвись я сейчас, просто красиво сгорел бы заживо в этом каменном мешке, прихватив с собой половину отряда, а не ускорил охоту. Командир, который не умеет ждать своих специалистов, это не командир, а потенциальный покойник, пока не получивший уведомления о смерти.