Макаэл Сумрак вдруг оказался тем, кем был на самом деле, старым сухим эльфом, чью защиту только что содрали, как кожуру. Тьма вокруг него истончилась, двойники растаяли, теневые твари осыпались дохлыми клочьями мрака. Он вскинул руки, торопливо, уже без прежней ленивой уверенности сплетая что-то новое, последнее, отчаянное.
Но не успел.
Я мог прикончить его одним выстрелом — стрела уже лежала на тетиве, горло старого ублюдка маячило прямо передо мной, открытое, беззащитное.
Какая-то тёмная, мстительная часть меня требовала отпустить тетиву, убить его здесь и сейчас, но я заставил себя разжать хватку.
Мёртвый Сумрак доставит лишь минутную вспышку удовлетворения, а живой Сумрак — это пленник для Элариэны и её народа. Это их город, их боль и их право вершить правосудие над тем, кто веками пил из них кровь. К тому же перед этим мы выпотрошим из него все секреты, счета и ниточки к Консорциуму. Я не собирался лишать своих союзников этого права ради личной мести.
Две стрелы я положил одну за другой, но не в горло, а в бёдра. Тиран захлебнулся криком, чары рассыпались с его пальцев недоплетёнными, и он рухнул на колени, заваливаясь набок. Рывок Гончей швырнул меня вперёд, разом сожрав разделявшее нас расстояние, я перехватил лук и выверенно впечатал тяжёлое навершие ему в висок ровно настолько, чтобы погасить сознание, не вышибив дух. Старейшина Астеллара, веками гнувший под себя целый город, обмяк и ткнулся лицом в пыль на пороге собственного святилища у моих ног, став добычей.
— Вязать! Крепко, с кляпом! И снять всё, что хоть отдалённо похоже на накопитель или фокусирующий артефакт, — распорядился я, разгибаясь и переводя дыхание. — Этого довезём живым и очень бережно.
Я посмотрел на распластанного у моих ног тирана и подумал, что судить его не стану. Сначала мы выжмем из него всё, что касается Консорциума, Малина и грязных маршрутов, а потом это право и эту тёмную радость оставлю Элариэне и её народу. Город забрали они, им и решать, что делать с тем, кто столько лет пил из них кровь.
Дальше пошла привычная рутина победителей.
Твердыня пала, и вместе с ней пал последний оплот старой власти в Астелларе. Связанного бесчувственного Сумрака уволокли двое крестоносцев, и я лично проследил, чтобы с него сняли три перстня, тяжёлый нагрудный медальон и витой браслет, всё, что могло оказаться накопителем или ключом к спрятанной про запас гадости. С такими, как он, лучше перестараться, чем потом ловить в спину отложенное проклятие.
Я передал Элариэне короткий знак по связи, и вскоре её передовые отряды входили в логово тихо, без победных кличей и факелов. Они не жгли и не крушили, а забирали своё. По-деловому растекались по покоям, проверяли углы, выводили из подвалов уцелевших невольников, и в их движениях было выстраданное удовлетворение людей, вернувших отнятый дом. Город менял хозяина также, как сменил его на улицах наверху: тихо, обстоятельно и насквозь кроваво.
Спецы и крестоносцы тем временем потрошили святилище. Вак и Эдгард, всё ещё настороже, вскрывали тайники, которыми оказались напичканы стены и пол, а добытое, гроссбухи, связки писем, переплетённые в кожу долговые книги, шкатулки с печатями, отправлялось прямиком в бездонные сундуки. Это всё для Ирен. Каждая накладная, каждая строчка убористого почерка могла стать той самой ниточкой, потянув за которую, мы размотаем ещё кусок паутины Консорциума.
Я обошёл зал и остановился над телом парнишки-крестоносца. Хелима уже накрыла его плащом, бережно сложив руки на пробитой груди. Совсем молодой. Старался делать всё чётко по инструкции, ни на шаг не отступал от приказа, и всё равно не уберёгся. Теперь он поедет домой не с победой, а в холодном мешке, став одним из тех, кого нам предстоит опустить в сырую землю.
Я стянул перчатку и на секунду сжал его остывающее плечо, запоминая. Такие долги не прощаются.
Странное дело, Твердыня взята почти хирургически, ни одного обрушенного свода, ни единого похороненного заживо. Дом Сумрака достался тёмным эльфам целым. Чистая работа, всё, как и задумывали, и всё равно на плечи давила знакомая свинцовая тяжесть.
В Копях я походя превратил целые штольни в труху и почти не дрогнул — там был камень, дерево, чужие выработки. А здесь, где действовал аккуратно и точно, где не тронул ни одной лишней стены, война всё равно взяла своё. Совсем мальчишку.
Портал выплюнул нас обратно на базу уже глубокой ночью.
Мы уложились ровно в то окно, на которое я и рассчитывал. Пока Ирен потрошила точки в Коване, я брал Астеллар, и обе наши линии сходились теперь здесь, под закопчёнными сводами лагеря. Я переступил из мерцающей пелены на твёрдую землю, и навалившаяся усталость придавила плечи разом, будто только и ждала, когда стихнет бой.