— Неужели я всё правильно понимаю, отец? — ледяным тоном поинтересовалась принцесса.
— О чём ты, моя дорогая? — максимально небрежно бросил король. На его лице играла ленивая фальшивая улыбка, пока он величественно помахивал рукой восторженной толпе горожан.
— В ответ на вчерашние события, — Селисия едва сдерживала гнев, — вы предстали перед Советом Лордов, перед… всем королевством и толкнули пламенную речь о том, как нам нужно приложить все усилия, чтобы изловить группу, которая ликвидировала детский бордель, логово гипнотизёров, фермы по разведению зверолюдей, арену в Харальде и другие грязные, бесчеловечные предприятия! Они ведь освободили сотни жертв, а вы… Вы не сказали ни единого слова осуждения в адрес этих заведений!
Дирик заметно напрягся в седле, его спина окаменела, хотя он профессионально удержал на лице всё ту же безмятежную улыбку для подданных.
— Дочь, это всё законно зарегистрированные предприятия, они платят налоги, и наш прямой долг — защищать собственность граждан. А арена — это и вовсе почитаемое учреждение нашего города, дающее людям зрелища.
— Их вообще не должно существовать! — яростно рявкнула Селисия. — То, что они плодятся у нас под носом — это грязное пятно на твоей чести! Вместо того, чтобы наградить тех, кто вычистил эту гниль и сделал наше королевство лучше, ты публично поклялся гнать их до самых границ Харалдара и вздёрнуть на виселицах! Это просто абсурд! Даже если отбросить мораль, как, чёрт возьми, это выглядит в глазах твоего собственного народа?
— Ты слишком многого не понимаешь, девочка, — глухо прорычал король сквозь зубы, при этом лучезарно улыбнувшись и помахав стайке оборванных детей, которые восторженно размахивали самодельными флажками Харалдара.
— Это совершенно очевидно! — парировала она. — Поэтому, возможно, ты снизойдёшь и объяснишь мне, почему ты позволяешь этим ублюдкам существовать? Почему готов слить в выгребную яму свою репутацию, лишь бы защитить их грязь?
Дирик огляделся, а поймав взгляд своего мага воздуха, ехавшего чуть позади, подал тому короткий знак. Маг тут же поднял руку, и вокруг монарха и принцессы сомкнулся прозрачный купол вакуумного барьера, отсекающий звуки. Глупо. От физической прослушки это, может, и спасло бы, но на магический канал Чужих Глаз не повлияло никак, мы по-прежнему слышали каждое слово.
— На Шалине существует организация, которая способна купить и продать всё наше королевство десятки раз подряд, — прошептал король. Его голос упал до едва различимого шелеста. — И как бы мне ни было тошно это признавать, их влияние абсолютно, противостоять им — самоубийство. Они потребовали, чтобы эти предприятия функционировали бесперебойно, и я вынужден подчиниться их приказам.
Селисия в ужасе ахнула, её пальцы судорожно вцепились в поводья.
— Кто? Кто эти люди?
Дирик тяжело вздохнул, и на секунду показался мне просто уставшим, сломленным стариком.
— Это не имеет значения, — король нервно вздрогнул. — Тебе достаточно знать одно: если на пороге появляется гном, знай, что мы все в глубокой заднице.
Услышав это, мы с жёнами синхронно переглянулись, внутренне подобравшись. Гном? Неужели сам ублюдок Малин Медобрук лично заявился во дворец, чтобы отчитать короля, как нашкодившего щенка, после наших вчерашних рейдов? Если так, то Консорциум «Шалин Гранд» отреагировал куда резче и агрессивнее, чем я предполагал.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, отец, — упрямо мотнула головой принцесса.
— И молись богам, чтобы никогда не узнать. Просто запомни, даже король не обладает абсолютной властью и не может делать всё, что ему вздумается, — голос Дирика внезапно обрёл стальные нотки. — Как не может и принцесса.
Селисия издала резкий, горький смешок.
— Ох, как будто мне нужен этот урок! Поверь, отец, мне прекрасно известно, что я самый несвободный человек во всём Харалдаре, моя жизнь — это золотая клетка.
Красивое, породистое лицо короля исказилось от явного неодобрения.
— Глупости! И, смею заметить, слова эти звучат крайне неблагодарно. Твоя судьба могла бы сложиться куда печальнее. То, что твои передвижения ограничены ради твоей же безопасности — это лишь крошечная плата за ту невообразимую роскошь, в которой ты живёшь, шёлковую одежду, изысканную пищу и безграничные возможности, которыми ты ежедневно наслаждаешься.
— Да, ты прав, моя жизнь и правда могла сложиться намного хуже, — тихо, но с обжигающим презрением произнесла Селисия. — Например, я могла бы родиться и вырасти в том самом детском борделе, по закрытию которого ты сейчас льёшь такие крокодиловы слёзы!