Она понимающе кивнула и ласково положила голову мне на плечо.
— Валинор теперь твой дом, Артём. Твой и наш.
— Значит, давайте сделаем этот дом таким, чтобы за него не было стыдно, — твёрдо ответил я.
Прикоснувшись губами к её блестящим, пахнущим травами волосам, я мягко отстранился и ускорил шаг, направляясь к тяжёлым дверям казарм, ведущим в допросные комнаты. Пора браться за работу.
Я физически ощущал, как игривый, возбуждающий флёр после общения с моими девочками стремительно улетучивается, сменяясь холодной собранностью, предстоящий визит в застенки требовал совершенно иного настроя. Здесь, за порогом, заканчивался уютный, пропитанный женской лаской дом и начиналась суровая, жестокая реальность моего нового мира, который я клялся защищать любой ценой. И если для этого придётся выбивать правду из ублюдков, посмевших бросить мне вызов, я сделаю это без малейших колебаний.
Глава 21
Лионелия перехватила нас прямо в коридоре подвального уровня. В спёртом прохладном воздухе подземелья, пахнущем сырым камнем и железом, её стремительное появление ощущалось как вспышка, а тёмно-жёлтые глаза моей гоблинши буквально горели от нескрываемой радости.
— У нас кое-что есть! — воскликнула она, подавшись вперёд.
Её тонкие, но удивительно сильные руки обвились вокруг моей шеи в порывистом объятии. Я почувствовал тепло её напряжённого тела и уловил лёгкий, едва заметный аромат трав, который всегда исходил от её кожи.
— Что случилось? — спросил я, отвечая на объятие коротким успокаивающим похлопыванием по спине.
Обычно Лионелияне тянула кота за хвост и выкладывала новости с порога, если ей удавалось раскопать что-то стоящее, но сейчас намеренно нагнетала интригу.
Гоблинша отстранилась и одарила меня суровой, почти хищной улыбкой, затем, не говоря ни слова, цепко ухватила за свободную руку и потянула за собой по коридору в сторону одной из тускло освещённых комнат для допросов. Звук наших шагов гулко отдавался от каменных стен.
— Новости от Харрина, — бросила она на ходу, понизив голос до заговорщицкого шёпота.
При одном только упоминании имени этого ублюдка-надзирателя у меня внутри всё невольно сжалось в тугой комок. Память услужливо подкинула обрывки нашей прошлой встречи на Арене Саровара, вонь крови, крики рабов и вид самодовольной рожи этого садиста. Моя рука рефлекторно легла на рукоять кинжала на поясе.
Если этот упёртый кусок дерьма наконец-то раскололся и заговорил, значит, Лионелии удалось нащупать какую-то очень болезненную болевую точку. А учитывая, кем являлся Харрин, вырванная из него информация считалась не просто ценной, а могла стать ключом ко всему, чего мы так долго добивались.
Лионелия скользнула в допросную первой, за ней, бесшумно ступая, вошла Ирен. Я шагнул следом, плотно прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. В ноздри тут же ударилкоктейль из запахов застарелого пота, страха и подвальной сырости.
Вот он, Харрин, мастер Кнута, бывший надзиратель гладиаторской Арены Саровара.
Перед нами предстал бледный измождённый великан. Он сидел, прикованный к стулу, и немигающим взглядом воспалённых глаз пялился на гранёный стакан с водой, стоявший на столе. Прошло всего несколько дней с момента его пленения, а от надменного хозяина жизней осталась лишь жалкая трясущаяся тень.
Маленькая гоблинша-дознавательница подошла к столу, с ногами забралась на табурет напротив пленника и резко, с оттяжкой хлопнула маленькой ладошкой по полированному дереву. Звук выстрелом разнёсся по тесному помещению, Харрин вздрогнул, словно от удара током, и с трудом поднял тяжёлую голову.
— Повтори ещё раз, Харрин, — вкрадчиво, почти ласково произнесла Лионелия. — И тогда, возможно, ты сможешь попить.
В запавших глазах здоровяка на мгновение полыхнула концентрированная ненависть, но его воля уже была сломлена. Поспешно отведя взгляд от гоблинши, он повернулся ко мне, сглотнув вязкую слюну.
— Гулар, — прохрипел он пересохшим горлом, из которого вырывался лишь сип. — Маг огня, шестьдесят пятый уровень. Босс иногда нанимает его, чтобы «передать послание» врагам. Этот ублюдок уничтожает здания, сжигает постройки и всё, что внутри, одним-единственным заклинанием. Его гонорар — десять тысяч золотых в день.
У меня внутри всё заледенело, а пульс напротив, забился в висках с частотой отбойного молотка. В памяти яркой вспышкой пронеслась та ночь, когда Малин припёрся к нам, чтобы похитить Мэриголд и моего сына Марка, и вскользь упомянул, что может науськать на нас заклинателя шестьдесят пятого уровня, угрожал, что тот по щелчку пальцев сравняет наше поместье Феникс с землёй.