И менее чем через час этот ублюдок сдержал слово.
Неужели именноГулар обрушил метеор на наш дом? От одной мысли об этом кулаки сжались до хруста костяшек.
Я глубоко вдохнул, загоняя эмоции в самый дальний угол сознания.
— Он предоставил подробную информацию об этом Гуларе? — спросил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно.
Спокойно, Артём, спокойно.
— Он как раз этим занимается, — мурлыкнула Лионелия.
Она перехватила стакан и резким движением выплеснула воду прямо в лицо Харрину. Тот судорожно закашлялся и инстинктивно подался вперёд, ловя ртом живительную влагу, жадно слизывая капли с разбитых губ, но большая часть воды просто стекла по грязному подбородку на грудь.
— Продолжай делиться подробностями, — произнесла охотница на воров, легонько покачивая стаканом, в котором ещё плескались остатки, — и вода снова потечёт.
— Больше никаких подробностей! — в отчаянии заорал бывший смотритель Арены, его голос сорвался на визг. — Вы что, совсем тупые⁈ Думаете, наёмный головорез Консорциума будет трепаться о том, кто он такой и где, мать вашу, живёт⁈ — Харрин маниакально уставился на кубок в руках Лионелии. — Мне нужно больше, чем один жалкий глоток за двое суток!
— Продолжай рассказывать, и вода потечёт, — повторила Лионелия всё тем же спокойным монотонным голосом.
Она с силой опустила руку на стол, вода плеснула через край, оставив на столешнице небольшие лужицы.
— Я уверена, что если хорошенько напряжёшь извилины, тебя посетит вдохновение.
— Пошла ты, мерзкая сука! — прорычал здоровяк, брызгая слюной.
Лионелия даже не моргнула.
— Ах, так тебе нужно много воды? Поняла.
Гоблинша хладнокровно выплеснула остатки из стакана на кусок плотной холщовой ткани, лежавшей на краю стола, которая мгновенно потемнела, впитав влагу, а затем резким отработанным движением набросила мокрую тряпку прямо на лицо Харрина.
Здоровяк забился в путах, дико замотал головой, мыча и задыхаясь. Мокрая ткань перекрыла доступ кислорода, плотно облепив нос и рот.
Я молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Лионелия не стала бы прибегать к столь жёстким методам, если бы обычный допрос дал результаты, но даже понимая это умом, смотреть на это было мерзко.
И всё же жалость — непозволительная роскошь на Валиноре, особенно к тем, кто прислуживает Консорциуму «Шалин Гранд», а Лионелия определённо нащупала золотую жилу в этой куче дерьма.
— Вытащи из него всё остальное, — сказал я. — И… молодец, хорошая работа.
Гоблинша хищно улыбнулась мне в ответ, ещё плотнее натягивая влажную ткань на лицо пленника. Харрин начал слабеть, рывки становились всё более вялыми, но он продолжал судорожно биться за каждый глоток воздуха.
Я подавил очередной приступ тошноты, заставляя себя оценивать происходящее холодным взглядом прагматика. Да, я ненавидел пытки, это низко и грязно, но ещё больше бесило собственное бессилие.
Я вывел Ирен в прохладный полумрак коридора и с нескрываемым облегчением прикрыл за нами дверь, глухой щелчок замка отрезал нас от воя за стеной.
— Гулар, — глухо пробормотал я, пробуя имя на вкус. Оно отдавало пеплом и запёкшейся кровью.
Моя жена замерла рядом, я чувствовал исходящий от неё тонкий аромат мирры. В изумрудных глазах жрицы полыхнула такая холодная, праведная ярость, что даже мне на секунду стало не по себе.
— Возможно, это именно тот самый ублюдок, который обрушил метеор на наш дом, — жёстко произнесла Ирен, и её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Я хищно оскалился.
— Теперь этот заклинатель — наша приоритетная цель. Нужно немедленно поднять всю агентурную сеть, пустить по следу лучших ищеек Конторы. Пусть следователи землю роют, но найдут любую зацепку. Как только его локализуем, я организую персональную охоту, мы зажмём его в угол и спланируем идеальный рейд.
Это дело давно переросло рамки простой мести или абстрактной справедливости. Гулар явно был не просто пешкой, сам Малин Медобрук обращался к нему для решения личных, особо «грязных» вопросов. Если удастся взять его живым, он станет бесценным кладезем информации об инфраструктуре нашего врага.
В памяти непрошеным воспоминанием вспыхнул тот день, я снова услышал оглушительный грохот, с которым метеорит пробил крышу поместья. Фантомная боль обожгла спину, будто раскалённые обломки и ревущее пламя вновь обрушились на меня, пока я закрывал собой Зару и маленькую Глорию. Сколько же сил тогда ушло на восстановление, но тот липкий страх за семью мне не забыть никогда. Я ни за что не откажусь от мести!