Я усмехнулся собственным мыслям, стирая с лица капли пота. Опустил взгляд на свои руки, покрытые жёсткими мозолями от тетивы лука и рукояти клинка, руки Охотника. Мы зашли слишком далеко, чтобы легкомысленно менять свой путь.
В любом случае Аркон теперь отправится набирать уровни вместе с одной из ударных групп крестоносцев, а Мизини наконец-то войдёт в мой основной отряд. Если честно, где-то в глубине души меня отчаянно грызла бережливость: немного жаль искусственно тормозить её невероятную скорость роста, ломая ту слаженную, слишком сильную связку, которую они нашли. Опыт тёк рекой, уровни росли быстрее, чем у любого нормального бойца, и с прагматичной точки зрения ей стоило бы остаться там. Но та неподдельная, чистая радость, вспыхнувшая на лице моей милой кошечки, когда я в шутку бросил, что её уровень уже позволяет ходить со мной в одном отряде, мгновенно перечеркнула все доводы холодного рассудка. В конце концов мы рискуем шкурами не ради красивых цифр в интерфейсе, а ради того, чтобы быть вместе.
Мизини была так взволнована, что, пока мы ждали, когда Кору закончит манипуляции с порталом, просто с разбегу запрыгнула мне на руки и крепко обняла за шею. От неё пахло дорогами, свежим воздухом и лёгким цветочным парфюмом, а глубокое вибрирующее мурлыканье выдавало радость лучше любых слов.
— Я так долго этого ждала! — прошептала она, стараясь говорить спокойно, но счастливая улыбка всё равно расползалась по лицу. — Аркон, бесспорно, отличный напарник для охоты, он удерживал внимание тварей и связывал целые стаи. Да и жёны у него просто чудесные. Мне так нравилось, что они постоянно крутились рядом, поддерживали нас чарами с безопасного расстояния и без умолку болтали на привалах!
Она звонко рассмеялась и крепче прижалась лбом к моему плечу.
— Но, знаешь, всё равно я безумно скучала по своему любимому мужчине и по нашим девочкам тоже. Даже несмотря на то, что мы виделись каждую ночь, мне отчаянно не хватало нас как одной команды.
— Я тоже рад, что ты наконец-то в основном отряде, малышка, — ответил я, с улыбкой коротко поцеловав её в макушку.
Мизини довольно зажмурилась, а её хвост обвился вокруг моей талии уже скорее по привычке, как у кошки, которая наконец добралась до своих. В этом жесте было не желание покрасоваться, а простая, почти детская уверенность: она дома, рядом со своей семьёй.
В этот момент к нам с радостным писком подлетела Белла. Она с размаху обняла Мизини сбоку и прижалась к ней щекой.
— Как же я безумно рада, что ты с нами! — воскликнула она, задорно виляя своим пушистым чёрным хвостом.
Я не мог сдержать улыбки, глядя на этот безграничный, бьющий через край энтузиазм моей золотистоволосой невесты. Удивительно, но хотя она с Сафирой оставалась просто боевыми товарищами, Белла мгновенно привязалась к Мизини.
Скорее всего, всё сводилось к одному простому качеству: к преданности, а это Белла ценила в людях больше всего на свете. Мизини же уже не раз доказала свою верность нашей семье, легко заслужив полное одобрение и доверие тонко чувствующей девушки-кошки.
Что Белла тут же и продемонстрировала по-своему: быстро поправила сбившуюся прядь у Мизини, стряхнула с её воротника пепел после охоты и довольно фыркнула, словно окончательно признавая её частью стаи.
— Нам теперь будет так весело вместе! — радостно воскликнула Белла.
— Ещё бы! — отозвалась Мизини, приобняв её за плечи. — Я прекрасно понимаю, что нам предстоит пахать как проклятым, набираться опыта и искать лучшую связку навыков, чтобы по-настоящему влиться в боевой состав отряда. Но боги, как же я счастлива, что теперь мы станем делать это вместе одной большой семьёй!
В стороне раздалось тихое недовольное фырканье. Я бросил в сторону звука быстрый взгляд, заметив Сафиру. Кошкодевушка из Джардана повернулась к нам спиной, всем своим видом показывая, что она с головой погружена в изучение какого-то отчёта, хотя напряжённая линия её плеч говорила об обратном.
Я поймал брошенный через плечо взгляд Сафиры и на мгновение ощутил острый укол совести. Я был так счастлив, по-настоящему счастлив в окружении близких людей, но тень её тщательно скрываемого одиночества холодным пятном ложилась на мою радость.