Это стало не просто возвращением домой блудной кошки, а окончательным восстановление целостности моей семьи. И я собирался закрепить её возвращение не страстью и не правом сильного, а долгой, терпеливой работой — тем самым трудом, без которого второй шанс превращается в красивую, но пустую сказку.
Глава 9
Просторная комната наполнилась ликующими возгласами. Мои жёны радостно обступили нас с Сафирой, кто-то смеялся, кто-то вытирал слёзы. В воздухе стоял смешанный аромат духов и тепла. После всего, что произошло, её возвращение казалось почти невероятным.
Наконец Мия строго захлопала в ладоши, призывая всех к тишине, и резкий звук заставил гарем немного утихнуть. Когда взволнованный гомон девушек вокруг нас стих, она многозначительно кивнула Мизини.
— По личной просьбе Сафиры, — громко объявила Мия, обводя взглядом присутствующих, — Мизини любезно согласилась поддержать её. Мы нашли способ, как весь гарем может помочь нашей кошечке пройти через это правильно: без хаоса, без лишней жестокости и без риска для неё.
Моя кошкодевушка буквально сияла. Её пушистые ушки радостно подёргивались, улавливая каждое слово, а в расширенных зрачках плясали искры предвкушения. Мизини грациозно шагнула вперёд и посмотрела на меня уже не игриво, а внимательно и серьёзно.
— Дорогой, — её голос звучал мягко, но твёрдо. — Сафира хочет доказать вам свою абсолютную преданность. В обозримом будущем всякий раз, когда мы будем собираться всем гаремом, она желает служить вам исключительно в качестве личной слуги.
Я чуть приподнял бровь, чувствуя, как в груди поднимается горячий отклик. Это было не просто желание. В её просьбе слышались признание, вызов и мольба одновременно.
— Она уже передала мне свои стоп-слова и специальные жесты на случай, если не сможет говорить, — продолжила Мизини. — Сегодня вечером я выступлю её гарантом безопасности. Если понадобится, вмешаюсь, так как мы не успеем посвятить вас во все детали и окончательно обговорить правила и границы новых игр.
Затем Мизини повернулась и кивнула Селине.
— Селина проконтролирует процесс и проследит за исполнением правил. Вы всё понимаете и готовы начать? — строго спросила кошкодевушка.
Сафира, стоящая передо мной на коленях, лихорадочно закивала. Её грудь высоко вздымалась от тяжёлого сбивчивого дыхания, по щекам разлился густой румянец, а воздух вокруг буквально искрил от напряжения и голодного ожидания.
Я задумчиво скользнул по ней взглядом. Именно Сафира всегда первой бросалась в драку, брала на себя инициативу, командовала, давила авторитетом и не терпела слабости ни в себе, ни в других. А теперь она добровольно просила устроить горячие постельные игры.
Если всё действительно так, то меня это более чем устраивало. Сафира доверяла мне не только своё тело, но и свою гордость.
— А вы, господин? — тихо спросила Мизини.
— Да, — хрипло выдохнул я. — Я принимаю.
Я принял из рук жены мягкий, плотно сплетённый шёлковый шнур, который приятно скользнул по пальцам. Потом по-хозяйски устроился на широкой кровати, слегка раздвинул ноги и властным рывком усадил связанную Сафиру себе на бёдра.
Кошкодевушка прижалась ко мне всем телом и тут же оглушительно замурлыкала. Знакомая глубокая вибрация в её груди, отдающаяся прямо мне в ладонь, ударила по нервам мощным разрядом чистой ностальгии.
Я медленно гладил её бархатистые ушки, пропуская сквозь пальцы шелковистые рыжие волосы. Моя ладонь скользила по её спине, очерчивая знакомые линии, задерживалась на плечах, на рёбрах, на напряжённых мышцах. Сафира отзывалась на каждое прикосновение, извивалась, тёрлась о мои колени, а её горло вибрировало от мурлыканья, которое с каждой секундой становилось всё громче и требовательнее.
Она крупно вздрогнула, когда моя рука по-хозяйски легла на её бедро, но я намеренно остановился, лишь слегка сжав пальцы.
— Ты ведь так давно не была дома, правда? — пробормотал я низким голосом, склонившись к самому её уху.
— М-м-м, — глухо простонала она сквозь кляп. Пушистый рыжий хвост нетерпеливо хлестнул меня по запястью, словно требуя продолжения.
— Скажи мне, ты вела себя плохо?
Миниатюрная кошечка смущённо опустила голову, прижимая ушки, но в её движениях читалась откровенная покорность.
— М-м-м, — выдохнула она, признавая вину.
Я медленно, с нажимом провёл ногтями вдоль её позвоночника, заставив Сафиру судорожно выгнуться.
— Как думаешь, заслуживаешь ли ты за это наказания?
Большие оранжевые глаза в ответ вспыхнули диким голодным восторгом. Она лихорадочно закивала.