Лили негромко усмехнулась, но в её голосе не было ни ревности, ни насмешки.
— Я распоряжусь, чтобы нам не мешали, — сказала она. — И останусь в соседней комнате, если понадоблюсь. Иногда человеку легче быть смелым, когда он знает: за стеной есть тот, кто не даст миру снова рухнуть.
Селисия обернулась к ней.
— Спасибо, леди Лили.
— Просто Лили, — мягко поправила моя жена.
Когда дверь за Лили закрылась, я остался с принцессой наедине. Снаружи всё ещё тикали массивные часы, равнодушно отсчитывая минуты до открытия портала, но в комнате время будто замедлилось.
— Ты уверена? — спросил я ещё раз.
Селисия подняла подбородок. В её взгляде мелькнуло знакомое королевское упрямство, только теперь оно служило не маске, а желанию.
— Уверена. Я всю жизнь жила по правилам, написанным ради чужих интересов. Сегодня я впервые хочу сделать выбор сама.
Она сама коснулась моей груди ладонью, словно проверяя, настоящий ли я, и тихо рассмеялась, услышав, как сбилось моё дыхание. В этом смехе было столько облегчения, что вся прежняя игра во власть и расчёт на миг отступила.
Я наклонился и поцеловал её — медленно, без спешки, давая ей возможность остановить меня в любой момент. Селисия сначала застыла, но затем ответила, неумело, искренне, с той же отчаянной решимостью, с какой несколькими минутами раньше соглашалась бросить вызов Консорциуму.
Дальше вечер стал тише. Разговоры распались на короткие фразы, осторожные признания и паузы, в которых доверие говорило больше слов. Я не торопил её. Она не пыталась казаться опытнее, чем была. Мы оба понимали: эта близость не отменяет политики и не делает войну проще, но превращает наш союз из сухой сделки в живую связь.
Остальное осталось за плотно задёрнутыми шторами, в мягком полумраке комнаты, где принцесса Харалдара впервые позволила себе быть не символом короны, а женщиной, выбирающей собственную сторону.
Когда спустя несколько часов Лили вернулась, Селисия сидела у окна, закутавшись в лёгкий дорожный плащ, с усталым, но удивительно ясным лицом. На столе перед ней лежали аккуратно сложенные бумаги, рядом остывал чай. В её облике не было прежней растерянности: только тихая сосредоточенность человека, который переступил невидимую границу и уже не собирался возвращаться назад.
— Три дня, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Я сделаю копию Списка и принесу её сюда. А вы за это время решите, как безопасно показать мне спасённых и какие доказательства можно передать так, чтобы не погубить ваших людей.
— Договорились, — ответил я. — Мы обсудим маршрут с разведкой и подготовим только то, что не поставит убежище под удар.
Лили одобрительно кивнула.
— И если во дворце начнут давить или проверять тебя, не геройствуй в одиночку. Информация ценна, но твоя жизнь важнее любой бумаги.
Селисия задержала на ней взгляд, затем посмотрела на меня.
— Забавно, — тихо произнесла она. — Ещё утром я думала, что власть — это право приказывать. Теперь кажется, что настоящая власть начинается там, где ты наконец выбираешь, кому готова довериться.
Я не стал спорить. В этом выводе было больше здравого смысла, чем во многих трактатах о государственном управлении.
Портал открылся в назначенный срок. Прежде чем шагнуть к выходу, Селисия обернулась. В её улыбке оставались усталость, страх и новая, опасная уверенность.
— До встречи, Артём. Лили. И да поможет нам Светлая Богиня, потому что, кажется, мы все только что сделали нечто безумное.
— Самые важные дела обычно так и начинаются, — усмехнулся я.
Когда она исчезла, комната будто стала просторнее и одновременно опаснее. Я почти физически ощущал, как к дворцу Харалдара протянулась первая тонкая нить нашего влияния — не железная цепь, не шантаж и не долг, а добровольная связь, скреплённая правдой, доверием и личным выбором.
Мой план работал, но теперь в нём появилась деталь, которую нельзя было занести ни в одну разведсводку: Селисия перестала быть просто полезным источником информации. Она стала союзницей, за которую придётся отвечать.
Глава 2
В массивную дубовую дверь резко постучали условным сигналом стандартная процедура безопасности для этой операции. Затем створка с тихим, едва уловимым скрипом приоткрылась и тут же мягко захлопнулась, отрезав нас от коридора.
— Артём, личная охрана принцессы начинает нервничать, — раздался из пустоты голос Сияны, она всё ещё находилась в режиме невидимости.