А сил у меня имелось в избытке.
— Ух ты! — восхищённо выдохнула Лейланна, едва вышла следом за мной.
Кору замерла рядом с ней. Позади нас портал мигнул напоследок и беззвучно схлопнулся, отрезая путь назад.
— Как вообще никто до сих пор всё это не разграбил⁈ — пробасила она, проведя грубым пальцем по гладкой поверхности. — А может, какие-нибудь мелкие крысы уже успели соскоблить серебро там, где никто не видел?
— Уверен, на то есть веская причина, — ответил я, осматриваясь. Мой внутренний прагматик тоже задавался этим вопросом. Город выглядел как одна гигантская сокровищница, но интуиция Искателя подсказывала, что у этой серебряной горы должна стоять запредельная защита. — Может, прогуляемся, чтобы ты могла осмотреть его целиком?
Я рассуждал прагматично: чем большую площадь Арджента Кору откроет для себя и занесёт в мысленную карту, тем шире станет её радиус телепортации, а такое тактическое преимущество никогда не лишнее.
— Если вам нужен хороший вид на город… — раздался сверху мелодичный женский голос.
Мощный взмах крыльев обдал нас потоком тёплого воздуха с лёгким ароматом экзотических специй и тлеющих углей, и на мостовую перед нами плавно опустилась, пожалуй, одна из самых потрясающих женщин, которых мне доводилось видеть на Валиноре.
В отличие от других гарпий, у которых перья росли только на крыльях, хвосте и в виде своеобразной бахромы, заменяющей шерсть, эта незнакомка казалась покрытой ими почти полностью. По крайней мере те участки её тела, что оставались открытыми, притягивали взгляд. На ней был надет лишь облегающий белый топ-бандо, едва сдерживающий пышную грудь, и такие же белые короткие шортики, плотно обтягивающие стройные бёдра.
Её оперение переливалось всеми мыслимыми оттенками огня от бледно-жёлтого до глубокого багрового с контрастными сапфирово-синими вкраплениями на концах маховых крыльев и чёлке, спадающей до плеч. Хвост казался невероятно длинным и струился бы за ней по земле на пару метров, но она держала его грациозно приподнятым и расправленным, как у павлина. Он играл и переливался гипнотическим водоворотом огненных красок, от которых буквально захватывало дух.
Незнакомка заметно превосходила ростом большинство гарпий, около метра восьмидесяти. Её осанка дышала королевским величием, а фигура была куда сочнее и женственнее, чем у сородичей: тяжёлая полная грудь, волнующий изгиб широких бёдер, идеально круглые упругие ягодицы и длинные изящные ноги. Короткие пёрышки на её лице лишь подчёркивали благородную хищную красоту и красиво обрисовывали высокие скулы, пухлые чувственные губы и огромные оранжевые глаза, в которых словно плясало живое ревущее пламя.
Глаза Лейланны расширились, сверкнув узнаванием и чистым восторгом.
— Ты феникс! — выдохнула эльфийка.
Женщина-птица издала тихий грудной смешок, от которого по коже пробежали приятные мурашки.
— Так обычно называют мой вид, — ответила она. — Хотя мы всё ещё гарпии. И если мы и имеем какое-то родство с теми самыми бессмертными огненными птицами или их чудовищными собратьями, то мне об этом ничего не известно.
Она сделала грациозный реверанс, роскошный хвост при этом распахнулся веером и красиво взметнулся над головой, обдав нас новой волной жара и аромата пряностей.
— Добро пожаловать в Арджент, друзья. Я Лизель, подруга Карлотты.
При упоминании этого имени мы все мгновенно подобрались. Я не стал тратить время на раздумья о том, как её зрение пробилось сквозь наши маскировочные иллюзии, или откуда она вообще узнала о нашем прибытии. Карлотта была жрицей самой Серафии, Ангела Красоты, а значит, её окружение вполне могло иметь доступ к божественным знаниям, скрытым от простых смертных.
— У тебя есть новости о ней? — с нетерпением спросил я, подавшись вперёд. Мой голос чуть дрогнул от сдерживаемых эмоций.
Лизель расплылась в блаженной тёплой улыбке.
— У неё всё просто замечательно, и она безмерно счастлива, что её дочь Ильза растёт такой умницей.
Кору издала низкий довольный рык, скрестив массивные руки на груди.
— И что, это и правда самая красивая гарпия в мире, как и предсказывала Карлотта?
Феникс снова рассмеялась, и её веселье было пропитано такой искренней нежностью, что у меня потеплело на душе.