— Что, по-твоему, хуже, Джори, — мой голос упал до ледяного, угрожающего шёпота, внутри закипала глухая ярость, требующая выхода, — просто пустить человеку стрелу в лоб или методично довести тысячу сто сорок три человека до петли, разорив их до нитки? Разрушить стены города осадными орудиями или загнать в рабские ошейники больше пяти тысяч душ, опутав их мошенническими долгами? Изнасиловать женщину в подворотне или годами принуждать десятки женщин раздвигать ноги через шантаж, вымогательство и запугивание, ломая их социальный статус и превращая в живой товар?
Я криво усмехнулся.
— Не то чтобы ты не баловался и первым вариантом в свободное от бизнеса время…
Гнев пульсировал в висках, заставляя мышцы напрячься до предела, мой голос звучал глухо и по-звериному дико.
— Но то, за чем мы застали тебя сегодня ночью… Этому просто нет оправдания. Мой ловец воров доложил мне занятную вещь. Когда тебе задали простой вопрос: «Считаете ли вы себя хорошим человеком?», ты, не моргнув глазом, промычал «да». И знаешь, что самое забавное? Навык Чувство правды подтвердил твои слова, — я наклонился ещё ниже, почти касаясь лицом его потного лба. — В этом и кроется главная уязвимость этого навыка: даже самая чудовищная, вопиющая ложь проходит проверку, если ублюдок искренне, до глубины своей гнилой душонки верит в собственную непогрешимость.
Я резко опустился на одно колено, с силой вдавив его прямо в грудную клетку Найлида. Рёбра под моим весом угрожающе скрипнули, пленник захрипел, выпучивая глаза и тщетно пытаясь втянуть воздух лёгкими.
— Тот факт, что после всего содеянного ты искренне мнишь себя добропорядочным гражданином, означает лишь одно: твой разум искажён до полной потери человеческого облика, — чеканя каждое слово, процедил я. — Ты настолько погряз в эгоцентризме и самообмане, что давно живёшь в выдуманной реальности, где тебе всё дозволено. Поверь, нахождение с тобой в одной комнате вызывает у меня стойкие рвотные позывы, но можешь не сомневаться, мы выпотрошим твой мерзкий мозг, достанем каждый секрет, каждое имя, каждую цифру. А когда закончим, возможно, я подарю тебе милосердие, которого ты и близко не заслуживаешь, — быструю смерть.
Убрав колено и выпрямившись, я позволил этому монстру в человеческой шкуре сделать судорожный глоток затхлого воздуха, а потом шагнул к тяжёлой дубовой двери и дважды коротко стукнул костяшками.
Лязгнули засовы, в камеру беззвучной тенью скользнул один из помощников Лионелии, тоже ловец воров, мрачный, словно сама смерть. Нижняя половина его лица была скрыта плотной тёмной маской. В руках он сжимал увесистую скрутку плотной ткани, в которой тихо, но многообещающе позвякивали его специфические инструменты.
Изначально Лионелия, моя гоблинша, рвалась допрашивать Найлида лично, но я категорически запретил ей даже приближаться к этой падали, слишком дорожа ею, чтобы позволить марать руки об этого ублюдка.
— Если пациент откажется от сотрудничества, вопрос с его… мужским достоинством может быть закрыт навсегда, — бросил я следователю, нарочито игнорируя сдавленный, полный ужаса скулёж Найлида за спиной.
Впрочем, этот кусок дерьма в любом случае никогда не выйдет отсюда на своих двоих. Как только выжмем из него всё до последней капли, его ждёт короткий суд Теневого крестового похода и немедленная казнь.
— Вас понял, Судья, — отчеканил помощник, приложив кулак к груди в знак приветствия, пугающе ровным и профессиональным тоном. — Прикажете позвать целителя? С ним я смогу перейти к… более радикальным физическим аргументам, не опасаясь случайного летального исхода.
Со стороны опрокинутого стула донёсся ещё один жалкий срывающийся стон.
— Оставь этот вопрос на его усмотрение, но если решит молчать, действуй без жалости, — я коротко кивнул оперативнику и вышел из каменного мешка в прохладный коридор.
Я чувствовал себя грязным, и даже навык Очищение не смог до конца смыть это липкое, мерзкое ощущение.
Чёрт бы побрал этот Валинор! На Земле такой ублюдок гнил бы до конца своих дней в самой глубокой одиночной камере «Чёрного дельфина», а здесь? Здесь он слыл «почтенным бизнесменом» и уважаемым членом общества. Но сколько ещё таких мразей прячется за фасадами роскошных особняков! Мне хотелось не просто принять душ, а содрать с себя верхний слой эпидермиса, лишь бы окончательно избавиться от зловонияи.
Устранение Джори Найлида от дел несомненно пошло Марогии на пользу, и нам жизненно нужна информация, которой этот ублюдок владел. Теневой крестовый поход не знал полумер, но, чёрт возьми, как же я ненавидел отдавать своим следователям приказы делать то, что являлось необходимостью для выбивания этих сведений!