Белла метнулась к кровати. Её лассо хлестнуло по воздуху, цепляя одну из девушек за талию, и рывком выдернуло её из светящегося круга. Сафира подхватила вторую, закрывая собой от хлещущих по комнате искр. Суккуба-крестоносец бросилась к кошкодевочкам, одновременно давя разум Гулара ментальным ударом.
Старик захрипел, но не сломался.
Мерзкий, обрюзгший, застигнутый врасплох, он всё равно оставался заклинателем шестьдесят пятого уровня. И даже без посоха, без мантии, без подготовленного боевого комплекта этот ублюдок оказался опаснее, чем большинство магов в полном снаряжении.
Пол под моими ногами вспучился, из багровой руны вырвалась плеть чистой маны, тонкая, как хлыст, и ударила мне в грудь. Защитный амулет вспыхнул, принимая удар на себя, но меня всё равно отбросило на шаг назад, а рёбра сжало так, будто по ним врезали кувалдой.
— Артём! — крикнула Белла.
— Живой! — прохрипел я и спустил тетиву.
Первая стрела ушла в рубин на поясе. В последний миг Гулар дёрнул плечом, и вокруг его тела вспыхнула тонкая защитная плёнка. Стрела отклонилась, рассекла шёлк на боку и ушла в стену.
Сука!
Он явно тянул время, даже не пытаясь нас победить, выкраивая пять, максимум десять секунд, чтобы развернуть плетение до полноценного внутреннего взрыва. Комната, пленницы, мы, он сам — всё отправится в одну братскую могилу. А если Гулар успеет ещё и открыть аварийный канал наружу, сигнал уйдёт к его людям, к Консорциуму, к кому угодно.
Нет уж, чёрта с два!
Перекат с выстрелом.
Мир рванулся вбок, когда я ушёл из-под второй багровой плети, прокатился по ковру, пахнущему дорогими благовониями и кровью, и оказался почти сбоку от Гулара. Он резко повернул голову, впервые потеряв своё ледяное спокойствие.
В его глазах мелькнул страх.
Вот так-то лучше.
Я выстрелил, и стрела с сухим хрустом прошила магу кисть насквозь, пригвоздив его ладонь к собственному бедру. Гулар взвыл, дёрнулся, потеряв на миг концентрацию. Этого мига хватило.
Эдгард, ворвавшийся через приоткрывшуюся щель двери вместе с Ариком, ударил Разрушением чар прямо в ковёр. Багровые линии ослепительно вспыхнули и начали рваться одна за другой, словно перетянутые струны. Лионелия добавила сверху холодный ментальный пресс, от которого даже у меня заложило уши, а суккуба-крестоносец впилась в разум Гулара второй волной подавления.
Лили всадила стрелу ему в плечо. Не смертельно, но достаточно, чтобы сбить дыхание и окончательно сорвать остатки плетения.
Рубин на поясе треснул.
Комната вздрогнула, багровый свет схлопнулся внутрь себя с влажным чавкающим звуком, от которого меня едва не вывернуло, и погас. Внезапная тишина ударила по ушам сильнее любого крика.
Гулар рухнул лицом на ковёр, хватая ртом воздух и скуля от боли. Теперь он уже не походил на великого лорда, архитектора защит Консорциума и мага шестьдесят пятого уровня, теперь у моих ног лежал старый, жирный перепуганный боров в разорванном халате, у которого только что отобрали шанс с нами расправиться.
— Вот теперь всё по справедливости, — тихо сказал я.
Белла оказалась рядом с ним первой. Пинком перевернув его на спину, наступила коленом на грудь и начала вязать пальцы так жёстко, что Гулар снова захрипел от боли, скручивая каждый палец, каждую фалангу отдельно, чтобы этот ублюдок не мог даже подумать о жесте для плетения.
Суккуба-крестоносец навалилась сверху своим ментальным давлением, выжигая в его сознании саму возможность сосредоточиться, а Лили грубо затолкала ему в рот кляп, полностью заблокировав язык и челюсть, и туго затянула ремни на затылке.
Мы надеялись, что этого должно хватить, чтобы отрезать его от магии, но рисковать я не собирался.
— Связанного в коридор, — бросил своим помощникам. — И если он хотя бы моргнёт не так, ломайте ему вторую руку.
Гулара выволокли из спальни и бросили у стены под прицелом Арика и Эдгарда. Парни кивнули, взяв связанного мага на мушку.
— Глаз с него не спускать, — добавил уже тише.
Я обвёл взглядом роскошные покои. После сорванного плетения комната выглядела так, будто здесь прошёл маленький локальный ураган: разбитое зеркало осыпало ковёр блестящей крошкой, по полу тянулись чёрные следы выгоревших рун, а дорогие шёлковые простыни были смяты и сброшены на пол.