Я достал из инвентаря свернутый пергамент и развернул его на столе.
— Во-первых, — холодным тоном начал я, — на все предложенные вопросы ты отвечаешь только «да» или «нет», если я не попрошу развернутого ответа. Правила ясны? Хорошо. Ты когда-нибудь в ходе этого допроса до текущего момента пытался утаить от нас какую-либо информацию?
Худощавый тёмный эльф нервно сглотнул, капли холодного пота блестели на его серой коже.
— Насколько мне известно, нет… — начал было он.
Лионелия угрожающе зашипела, глаза вспыхнули хищным жёлтым светом, и она с силой всадила кинжал прямо в столешницу в миллиметре от его пальцев. Лезвие жалобно звякнуло.
— Нет! — поспешно и тонко выпалил Сумрак, вжимаясь в спинку стула.
Я скосил глаза на жену. Лионелия, прислушавшись к своим ощущениям, коротко кивнула. Правда.
— Отлично, — я продолжил давить. — Ты когда-нибудь скрывал информацию, которая, как ты сам понимаешь, могла быть нам полезна или могла бы серьёзно скомпрометировать Консорциум?
— Нет.
Снова кивок от Лионелии.
— Ты когда-либо скрывал любую другую информацию, независимо от того, спрашивали тебя об этом или нет? — я сузил глаза, наблюдая за его реакцией.
— Как я мог не… — его голос сорвался, он попытался оправдаться.
Маленькая гоблинша-дознаватель грациозно вскочила на стол, оказавшись прямо перед его лицом. На этот раз она издала низкое, утробное рычание, а затем пронзительно рявкнула:
— Отвечай «да» или «нет»!
— Да, конечно! — взвизгнул эльф, трясясь от ужаса. — Иначе мне пришлось бы вывалить вам всё, что у меня на уме с самого момента моего рождения и до этой самой секунды!
Логично. Формальная логика Системы обработала вопрос слишком буквально.
— Назови один пример информации, которую ты намеренно утаил. Первый, который сейчас придёт тебе на ум, — приказал я.
Сумрак судорожно сглотнул, его лицо приобрело землисто-зелёный оттенок, казалось, его сейчас стошнит. Он опустил взгляд и едва слышным шёпотом дал ответ.
Ну, у него имелись все причины сгорать от стыда. Едва услышав это грязное признание, я искренне пожалел, что вообще спросил. Внутри поднялась волна омерзения, заставившая презирать этот кусок дерьма ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда. И, что самое паршивое, эта информация не принесла нашему делу абсолютно никакой пользы.
Пока тёмный эльф мямлил подробности, Лионелия так крепко стиснула рукоять воткнутого в стол ножа, что её костяшки побелели, а лезвие задрожало. Тёмно-жёлтые глаза гоблинши пылали едва сдерживаемой яростью, я видел, каких нечеловеческих усилий ей стоило не наброситься на него и не перерезать глотку прямо сейчас. Если я дам слабину, она наверняка просто отсечёт ему яйца.
— Твои собственные родственники… — прошипела она с нескрываемым отвращением. — Неужели для такой мрази, как ты, не существует вообще ничего святого?
Сумрак, казалось, окончательно сломался, он выглядел просто выжатым, пустым и бесконечно усталым.
— Я поклоняюсь Иозулу, Богу Тёмных Деяний, — прохрипел он, не поднимая глаз. — Для него прагматизм — это единственная святыня, и нет ничего более прагматичного, чем когда верующий находит способы делать то что он хочетнезависимо от того, кто и что по этому поводу скажет. Осуждение — это для слабых.
Я не стал развивать эту тему. В ходе дальнейшего перекрёстного допроса всплыли все подробности того, что он делал с похищенными девушками. Ничто, кроме полного системного стирания памяти, не смогло бы избавить жертв от описанных им ужасов.
Я мрачно продолжил задавать вопросы, уточняя мелкие детали, пароли и логистику, попутно делая пометки в журнале Системы. К счастью, Сумрак теперь казался абсолютно покорным и отвечал быстро, без малейших колебаний. Возможно, его до икоты пугала мысль о том, что с ним сделают бывшие хозяева из Консорциума, если узнают о предательстве, но прямо сейчас, в эту секунду, он гораздо больше боялся стоявшую на столе Лионелию.
Смотреть на него было тошно. Этот скользкий слизняк с лёгкостью мог продать родную мать за лишний час спокойствия, и я уж точно не собирался давать ему этот час. Пришло время вырывать эту заразу с корнем.
Глава 3
Я удовлетворённо кивнул. Информации мы вытянули достаточно. Тяжёлый, спёртый воздух подземелья, пропахший сыростью, застарелой кровью и кислым потом уже начинал раздражать. Резко постучав костяшками по массивной дубовой двери, впустил внутрь двух стражников-крестоносцев, лязг их брони эхом отразился от влажных каменных стен.