Я подался вперёд, сокращая дистанцию, и ужесточил тон, вбивая каждое слово, словно гвоздь.
— Судя по найденным нами архивам, мой дом — далеко не первый, который ты стёр в пыль, и другим твоим жертвам повезло куда меньше. Ими стали мужчины, женщины, дети, даже новорождённые. Не десятки, не сотни, тысячи жизней были уничтожены твоими руками. И все эти ужасы меркнут по сравнению с той извращённой жестокостью, которую ты творил над собственным народом, особенно в своём родном доме.
Взгляд заклинателя, устремлённый на меня поверх грязного кляпа, налился ненавистью.
На какое-то мгновение мне стало легче. Мерзкое чувство. Ненавидящий враг удобнее перепуганного старика: с ним проще не видеть человека, проще не думать о границах, проще позволить себе лишнее.
— Знаешь, что отличает по-настоящему опытного палача от рядового мясника? — философски поинтересовался я.
В глазах пленника на долю секунды мелькнуло сомнение, прежде чем ненависть вернулась на своё место.
— Ты, наверное, думаешь, что всё дело в отсутствии брезгливости? Или в больной изобретательности при причинении боли? Да, определённый неумолимый садизм в этой профессии обязателен, но ты ошибаешься.
Я неспешно вытащил из ножен охотничий нож. Лезвие хищно блеснуло в тусклом свете магического кристалла, и принялся лениво поддевать грязь под ногтями.
— Настоящего мастера пыток отличает сдержанность и железная выдержка. Его главная способность — причинять жертве постоянную, мучительную, сводящую с ума боль часами, днями, месяцами, даже иногда годами и не позволять ей умереть. Тянуть жилы до тех пор, пока человек не сломается окончательно, превратившись в пустую оболочку.
Я дёрнул рукой, «случайно» резанул острым лезвием по подушечке собственного мизинца и выругался, глядя, как из ранки выступает крупная капля крови.
— Чёрт, какой же я неуклюжий! Наверное, стоит позвать специалиста.
Повысил голос, обернувшись к двери:
— Шип, зайди-ка на минуту!
Моя спутница, Карина, откликающаяся теперь на это колючее имя, скользнула в комнату бесшумно и неотвратимо, как сама смерть, мрачная, сосредоточенная. Я молча выставил вперёд кровоточащий палец, она даже не моргнула, просто шевельнула губами, активируя слабую версию исцеляющего заклинания. Кожу приятно защипало, порез затянулся на глазах, не оставив даже шрама.
Я усмехнулся, стряхнув каплю запекшейся крови, и снова повернулся к Гулару.
— Вот теперь всё в полном порядке.
Ненависть и только-только зарождавшийся липкий страх старика сменились откровенным смятением. Он не понимал, к чему я веду.
Я же оживился, словно меня только что осенила гениальная идея, и щёлкнул пальцами.
— Слушай, Шип, у тебя ведь есть способность Восстановление плоти пятидесятого уровня. Скажи, если бы я, допустим, содрал с этого человека всю кожу заживо или сжёг её до мяса, ты бы смогла это залечить?
Карина-Шип одарила привязанного заклинателя ледяной полуулыбкой.
— Легко.
Гулар стремительно побледнел, его и без того серая кожа приобрела землистый оттенок.
— И его нервные окончания полностью восстановятся? — деловито уточнил я. — То есть я смогу повторить процедуру, и ему будет также чертовски больно, как и в первый раз?
Мой «скромный целитель» медленно кивнула, в её глазах плясали тёмные безжалостные огоньки.
Из-под кляпа пленника вырвался сдавленный, жалкий мычащий звук. Воздух в тесной камере мгновенно потяжелел от резкого кислого запаха, сиденье стула под Гуларом стремительно намокло, старик просто обмочился от ужаса.
Я проигнорировал лужу, не отрывая взгляда от целительницы. Мой голос стал глухим, резонирующим от внутренней ярости.
— Шип, кажется, какое-то время назад я публично озвучил, что именно сделаю, если когда-нибудь поймаю ублюдка, который обрушил метеорит на мой дом. Напомни-ка, что я сказал.
Целительница ответила ровным безэмоциональным тоном гробовщика:
— Ты обещал, что будешь держать его в бесконечных мучениях, пока он не сдохнет от глубокой старости.
Гулар снова заскулил, тонко, жалко, отчаянно задёргавшись в своих тугих путах, словно пойманная на крючок рыба.
Я молча поднялся со стула, подошёл к двери и распахнул её настежь, отступая в сторону.
Лионелия шагнула внутрь мягкой походкой хищника. При каждом её движении тяжело позвякивал кожаный пояс, который она носила перекинутым через плечо на манер перевязи, на нём болтался богатый арсенал жутковатого вида инструментов.
Пока миниатюрная гоблинша деловито раскладывала железяки на хлипком столике, я вновь повернулся к бледному Гулару.