— Давайте в мяч поиграем, пока ждём! — тут же предложил Дарик. Тимофей радостно поддержал идею. Мелкие Дарин, Пётр и Иэн тоже не заставили себя долго ждать, и вскоре вся пацанская банда с визгом носилась по лужайке, пиная разбросанные тканевые и кожаные мячи.
— Раз они играют в мяч, давайте устроим чаепитие! — звонко скомандовала Велисса, обращаясь к Миле Астерии, Розалине и остальным девочкам.
— Эй! Без меня чаепитие не начинать! — возмутилась Анна, уже извиваясь ужом от желания сорваться в уборную.
Вот так моя попытка собрать всех за книгой снова разбилась о наш привычный уютный семейный хаос. Одни носились с мячом, другие рассаживались для чаепития, а самые крошечные ползали в траве, путаясь под ногами у старших.
Сёма, мой сынишка-русал, пытался затащить кого-нибудь в детский бассейн, но для ранней весны вода была слишком ледяной. В итоге он плюхнулся туда один, периодически выныривая, чтобы звонко подбадривать братьев во время игры.
Я не смог сдержать смеха. Подхватив на руки отчаянно извивающуюся Анну, понёс её в дом, оставив нянь приглядывать за этим табором. Всю дорогу дочка сидела на руках насупившись, скрестив ручки на груди, она искренне переживала, что пропустит начало чаепития. Упрямства в ней было хоть отбавляй.
— Это всего на пару минут, — успокаивал её, нежно почёсывая за маленькими чёрными кошачьими ушками. — Обещаю, без тебя они ничего не выпьют.
— Хмф, — фыркнула она, с тоской поглядывая через моё плечо во двор.
Как оказалось, я вернулся в семейный зал очень вовремя. Стоило Анне вырваться из моих объятий и умчаться в сторону ванной, как дверь гостевой комнаты с тихим скрипом отворилась.
Сначала в коридор высыпала целая толпа, Марона и мои девушки. Они быстро расступились по сторонам, с замершими улыбками ожидая моей реакции. А затем в дверном проёме появилась Мэриголд, выглядя на удивление робкой, словно стеснялась самой себя.
У меня банально перехватило дыхание.
Она была просто потрясающе, божественно красивой!
Густые тёмно-синие волосы, которые она обычно собирала в строгий хвост, теперь свободно струились по спине замысловатым каскадом. Несколько завитых прядей мягко спадали на плечи, обрамляя лицо.
Тонкие аристократичные черты лица подчёркивал лёгкий макияж, тёмно-синие глаза казались ещё огромнее и загадочнее в обрамлении длинных ресниц. Аккуратные губы, напоминающие бутон нераспустившейся розы, чуть тронули тёмно-розовым блеском, и они выглядели такими влажными и манящими, что хотелось немедленно прижаться к ним поцелуем. Естественный румянец на персиковой коже стал ярче, когда она поймала мой восхищённый взгляд.
Справедливости ради надо сказать, что Мэриголд была великолепно и без всякой косметики, но девушки из гарема явно вложили в её макияж всю свою душу.
А ещё Велия, наша портниха, видимо, отвлеклась от создания боевой экипировки и сотворила настоящий шедевр. Короткое платье глубокого синего цвета струилось по стройной фигурке Мэриголд, словно живая вода, подчёркивая каждый изгиб и дразня воображение.
Материя переливалась, меняя оттенок при каждом движении, от цвета ночного океана до яркой лазури, а в глубине ткани то и дело вспыхивали крошечные искорки света, словно биолюминесцентный планктон. Велия сотворила настоящее чудо портняжного искусства, невозможное на Земле.
Учитывая весеннюю прохладу, образ дополняли изящные белые леггинсы, длинные белые перчатки выше локтя и аккуратные белые сапожки из мягчайшей телячьей кожи. На плечи Мэриголд накинули плотный плащ из той же сияющей тёмно-синей ткани.
Моя миниатюрная гномка выглядела как настоящая принцесса из сказки, грациозная, элегантная, с лёгким налётом аристократизма, но в то же время нежная и очаровательная. Ни одна голливудская актриса не смогла бы с ней сравниться. Она казалась совершенным бессмертным созданием, вдруг решившим снизойти с небес.
— Судя по тому, что ты уже полминуты пялишься на меня с открытым ртом, полагаю, тебе нравится? — её глаза лукаво блеснули, вызвав волну смешков у стоявших рядом девушек.
В этой подколке проявилась вся моя старая добрая Мэриголд, и моя неловкость мигом испарилась.
— Ты выглядишь так, будто перед тобой должны выстилать ковровые дорожки, чтобы ты не запачкала ножки, — с улыбкой выдал я и тут же мысленно дал себе подзатыльник.
Не самый удачный комплимент, особенно для бывшей горничной, которая половину жизни провела с тряпкой в руках, отмывая чужие полы и прячась от своего прошлого. Если бы за глупость выдавали титулы, я бы только что стал бароном Неловкости.
— Ты выглядишь просто безупречно, — быстро исправился я, стараясь вложить в голос всю искренность.