Глава 13
Я сидел на скамейке, подставив лицо тёплым лучам солнца, и наблюдал за тем, как Рози пьёт чай с Розалиной и ещё несколькими нашими дочерьми. В воздухе витал лёгкий аромат заваренных трав и сладкой выпечки, смешиваясь с запахом сухой травы, принесённым ветром с равнин. Когда к их столику подошла Клевер, чтобы сменить её и присмотреть за детьми, Рози воровато огляделась. Её взгляд скользнул по двору, наткнулся на меня, отдыхающего на скамейке, и тут же метнулся в сторону.
Затем она с преувеличенной, почти комичной небрежностью поднялась из-за стола и медленно побрела в мою сторону, изо всех сил делая вид, что просто любуется солнцем, заливающим золотом просторы за стенами Вольного. Этот напряжённый взгляд на горизонт выглядел бы даже убедительно, если бы не густой очаровательный румянец, заливший её щёки и поднявшийся до самых кончиков длинных бархатистых ушей.
Стараясь не рассмеяться в голос, я сделал вид, что абсолютно ничего не замечаю. Откинувшись на спинку скамейки, положил руки на подлокотники и продолжил лениво наблюдать за вознёй малышни на лужайке.
Роза продолжала свой «незаметный» дрейф, пока наконец не оказалась совсем рядом и не опустилась на самый край моей скамейки. Дерево чуть скрипнуло под её весом. Затем она осторожно придвинулась на пару сантиметров, потом ещё на пару. Она подвигалась так до тех пор, пока несколько прядей её роскошных тёмно-рыжих волос, подхваченных порывом ветра, не мазнули меня по щеке, оставив после себя тонкий, дразнящий аромат луговых цветов и свежести.
Смущённо прикусив нижнюю губу, она робко положила свою изящную ладонь на деревянную рейку между нами.
Я немедленно накрыл её руку своей. Роза тихо, судорожно выдохнула, вздрогнув от предвкушения, когда я мягко переплёл наши пальцы.
— У тебя найдётся для меня несколько минут, Роза? — спросил я негромко, чуть склонившись к её ушку. — Я бы хотел провести с тобой немного времени.
Она заёрзала на месте, дерево снова скрипнуло. Её бедра сжались, выдавая нетерпение, боровшееся со смущением.
— Х-хорошо, — выдавила она.
Роза помедлила, судорожно сглотнув, словно собираясь с духом перед прыжком в пропасть, а затем вдруг выпалила на одном дыхании:
— На самом деле… я хотела кое-о-чём тебя попросить… мой любимый.
Я удивлённо приподнял бровь и повернулся к ней. Учитывая, сколько времени и душевных сил ей обычно требовалось, чтобы просто заговорить о своих желаниях, она делала это исключительно в тех случаях, когда дело касалось чего-то действительно жизненно важного. Я нежно, ободряюще погладил её пальцы, наслаждаясь теплом её кожи.
— Что случилось, дорогая? — мягко спросил я.
— Ох! — вырвалось у неё. Лицо Розы вспыхнуло так, словно она стояла у открытой печи. — Т-ты хочешь, чтобы я спросила прямо сейчас?
Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, явно надеясь получить отсрочку, чтобы ещё хоть немного морально подготовиться к этому шагу.
— Ну, если только это не что-то такое, о чём не стоит слышать этим маленьким ушкам, — усмехнулся я, кивнув в сторону лужайки, где с визгом носились наши дети.
Роза покраснела ещё гуще, хотя казалось, что это физически невозможно.
— Это не так! То есть… Ну, может быть… Я…
И вдруг совершенно неожиданно она подскочила с места, как ужаленная, и в несколько стремительных прыжков скрылась за дверью штаба.
Я застыл, чувствуя укол досады. Чёрт, неужели сказал или сделал что-то не так?
Но буквально через полминуты из тех же дверей, к моему искреннему удивлению, вышла Лили и целеустремлённо направилась прямо ко мне. За её спиной я заметил выглядывающую из-за косяка Розу.
Ах вот оно что!
Она настолько сильно стеснялась своей просьбы, что ей пришлось мобилизовать младшую сестру в качестве парламентёра. Я-то, наивный, думал, что за эти годы моя стройная рыжеволосая подруга стала чувствовать себя со мной более раскованно. Значит, дело действительно предельно серьезное.
Лили подошла вплотную, привычно и собственнически обняла меня за шею, наклонилась и прижалась мягкими губами к самому самому уху. Её дыхание обожгло кожу.
— Роза хочет, чтобы ты подарил ей ребёнка, — прошептала она, и в её голосе скользнула тёплая смешинка.
Я невольно вздрогнул от неожиданности.
Хотя, если вдуматься, часть моего мозга, отвечающая за логику, давно должна была сложить два и два. Нашей дочери Розалин было уже больше двух лет, а учитывая ту безумную, почти фанатичную страсть, с которой куниды относятся к материнству и расширению семьи, откровенно странно, что Роза не заговорила об этом раньше.