— Это часть тебя, Роза, — ответил я, глядя прямо в её бездонные голубые глаза. — И мне это в тебе безумно нравится. Мне нравится в тебе абсолютно всё.
Стройная девушка-кунида прикусила пухлую нижнюю губу, и её лицо буквально засияло от неподдельного счастья.
— Я… я тоже люблю в тебе всё, Артём, — прошептала она, а затем, словно собирая в кулак всю свою храбрость, будто готовилась прыгнуть с высокого обрыва, выпалила: — Я никогда не думала, что встречу кого-то вроде тебя. Я… я люблю тебя!
Её слова прозвучали так искренне, что у меня внутри всё сжалось. Идеальный момент, и лучшего просто не придумаешь.
Я отодвинул стул, обошёл стол и опустился перед Розой на одно колено. Кунида замерла, её глаза распахнулись так широко, что казались двумя бездонными озёрами, а дыхание перехватило. Я достал из кармана бархатную коробочку с кольцом и поднял её перед собой.
— Я тоже тебя люблю, Роза, больше, чем можно выразить словами, — мой голос звучал твёрдо и уверенно, хотя сердце колотилось, как перед боем, где цена ошибки — жизнь. — И я с радостью проведу с тобой всю оставшуюся жизнь, доказывая это каждой секундой своего существования.
Крышка шкатулки со щелчком отскочила, на тёмном бархате покоилось кольцо из истинного серебра, увенчанное тёмно-красным гранатом. Самира вложила всю свою душу и мастерство в этот металл, выковав идеальное украшение для моей девочки. Камень переливался гранями, ловя блики свечей.
— Роза из Холмистого, — произнёс я, глядя снизу вверх на свою затаившую дыхание прекрасную возлюбленную. — Выйдешь за меня замуж?
Она смотрела на кольцо, словно зачарованная, и в расширившихся голубых глазах потрясение стремительно перерастало в восторг. А потом я почувствовал, как между нами что-то меняется.
Роза внешне оставалась той же — фарфоровый румянец, дрожащие ресницы, — но её цветочный аромат в долю секунды изменился: из едва уловимого он стал плотным, горячим, почти осязаемым. Феромоны кунид не умели лгать. Ни капли робости. Только огонь.
Она любила меня так же глубоко и безоговорочно, как Лили, но с совершенно другим, уникальным оттенком: её преданность была тихой, но несгибаемой — как стальной стержень под бархатом. Меньше дерзости, но ничуть не меньше жара.
— Да, Артём, — прошептала она едва слышно, а потом её голос сорвался. — О да, м-мой любимый!
Роза бросилась мне на шею, чуть не повалив меня на траву, радостный, звонкий смех музыкой отдался в ушах. Я обхватил её хрупкое тело, вдыхая запах волос, и счастливо рассмеялся в ответ. Меня с головой накрыла волна её чувств — жарких, искренних, мощных, словно океанский прилив.
Осторожно отстранившись, взял её левую руку. Мои пальцы чуть дрожали, когда надевал прохладное серебряное кольцо ей на безымянный палец. Оно скользнуло легко, сев так безупречно, словно всегда там было. Красный гранат горячо и страстно блеснул на фоне её бледной кожи.
Моя невеста с непередаваемой радостью посмотрела на кольцо, а затем её огромные, влажные от счастливых слёз глаза встретились с моим взглядом. В этот момент её цветочный аромат внезапно сгустился, потяжелел, наполнив воздух густым осязаемым запахом влажной женской страсти. Воздух между нами заискрил.
Запах её любви и внезапного горячего желания ударил по мне сильнее, чем любое заклинание контроля, я даже не представлял, какая первобытная буря чувств скрывалась за её нежной робостью. Ради такого взгляда, ради жара её тела, прижимающегося к моему, стоило отдать всё богатство мира. Теперь я точно знал, что под этой маской стеснительности скрывался вулкан, и я с нетерпением ждал возможности в нём сгореть.
Роза страстно впилась в мои губы и скользнула юрким языком в рот, прижимаясь ко мне разгоряченным телом и дрожа от непреодолимого желания. Потом горячие губы скользнули по моей щеке, обожгли линию челюсти и остановились у самого уха.
— Сделай мне ребёнка, мой жених, — жарко прошептала она, обдавая кожу влажным дыханием.
Желание ударило в пах тяжёлой, болезненной волной, а звериный инстинкт взревел, требуя прижать её к себе и взять прямо здесь, на жёсткой траве лужайки. Я уже хотел уложить, скользя широкими ладонями по длинным стройным ногам и узким бёдрам, когда краем глаза уловил движение. Лютик тихо и сноровисто расстилала неподалеку плотные одеяла и мягкие подушки, устраивая для нас уютное гнездышко под сенью вечерних деревьев.
Закончив, она обернулась, тёмные глаза тепло блеснули искренней радостью за подругу, а затем она бесшумно растворилась в тенях, оставив нас наедине.
Я не стал терять ни секунды. Подхватив Розу на руки, в пару широких шагов преодолел расстояние до импровизированной постели. Сердце в груди бешено колотилось, отбивая рваный ритм в предвкушении.