Эти ночи оставались в памяти как редкие минуты, когда я мог сбросить броню командира и просто быть мужчиной рядом с женщинами, которым нужен. Но даже такая близость не отменяла главного: Марк и Мэриголд всё ещё оставались где-то в руках Консорциума, и чувство вины быстро возвращало меня к работе.
Но несмотря на все неустанные усилия Лютика и её непрерывное применение Ясновидения, ни одна из находок в окрестностях Арджента не принесла желаемых результатов. Следов не находилось.
И каждый раз, когда приятная тягучая истома от близости с Лизель и Лютиком начинала выветриваться из крови, её место занимало липкое холодное чувство вины. Пока я тут «расслаблялся», утопая в женских ласках, мой сын Марк и Мэриголд могли сидеть в темнице, терпеть пытки или оставаться в руках очередной мрази из Консорциума.
Две недели тянулись мучительно долго, не принеся нам никаких реальных зацепок. Я всё чаще ловил себя на мысли, что, видимо, придётся всё-таки вскрыть активы судоходной компании «Феникс» грубой силой, чтобы выбить из них хоть какие-то ответы. Экспедиция Белинды должна была вернуться в течение следующих десяти, максимум двадцати дней, всё зависело от того, сколько времени у команды уйдёт на то, чтобы найти точку на побережье из моего видения, прочесать дно в поисках затонувшего корабля и поднять сокровища.
Но меня злило другое — то, как ничтожно мало мы продвинулись в превращении подсказки Мэриголд в реальное место на карте.
Когда мы сталкивались с тупиком в поиске лидеров Консорциума «Шалин», это воспринималось лишь профессиональным разочарованием, там я мог мыслить холодно и объективно: ускользнул один ублюдок, появится другой.
Здесь всё было иначе, и это сводило с ума. Тоска по Марку, по Мэриголд… Само осознание того, что моя женщина и сын где-то страдают, превратилось в изощрённую пытку. Они казались такими близкими, но при этом оставались недосягаемыми призраками.
Я знал, что мучаюсь не один, моя семья тоже включилась в поиски, даже те, кто был по уши загружен другими делами. Зара, Самира, Триселла и Клавдия по очереди перебирали бухгалтерские книги и маршрутные листы «Феникса», не отрываясь от присмотра за детьми. Лиан и Фелиция буквально ночевали над отчётами, которые присылали Лютик и наши разведчики-сталкеры.
В нашем оперативном штабе, пропахшем крепким кофе и пыльной бумагой, главную стену теперь целиком занимала огромная карта Арджента и прилегающих территорий. Каждую свободную минуту мы торчали перед ней, скрупулёзно прорисовывая любую партию груза, отправленную «Фениксом». Маркеры скрипели по пергаменту, соединяя начальные и конечные точки, вычерчивая маршруты. Мы искали узел, место, через которое проходил бы подозрительно плотный поток товаров, место, где могла скрываться тайная база.
Но обнаружили нечто совершенно противоположное.
Я хмуро сверлил взглядом испещрённую линиями карту, чувствуя, как Корвин и Эшли напряжённо ждут моего вердикта.
— Малин не может быть таким идиотом, — наконец глухо произнёс я, потирая жёсткую щетину на подбородке.
Среди хаоса цветных линий и точек на карте зияла одна-единственная странная пустота, слепое пятно, территория, которую не пересекал ни единый маршрут, будто кто-то старательно огибал этот участок, не позволяя потоку грузов «Феникса» даже приближаться к нему.
— Это кажется таким очевидным только сейчас, когда мы просеяли каждую бумажку «Феникса» с момента основания компании, — задумчиво произнесла Марона, скрестив руки на груди. — Если Малин отслеживал деятельность Мэриголд, чтобы убедиться, что ни одна партия груза не выдаст её логово, то пока транспортные линии не проходят мимо, он и бровью не поведёт. За два года она выстроила гениальную схему. Ни один маршрут не указывает на конкретную точку, они разбросаны повсюду, создавая фоновый шум, а Малин привык смотреть на общую картину и просто не заметил этого искусственного вакуума.
Сердце у меня в груди ухнуло и забилось быстрее, когда я осознал безупречную логику этой догадки.
— А вишенка на торте, — мурлыкнула Эшли, прижимаясь тёплым боком и кладя голову на моё плечо, — что прямо посреди этой «нетронутой» зоны торчит гора.
Гора Элайвар.
Холм. Гора. Возвышенность. Упрямое русское слово, которое Мэриголд выцарапала для меня из бухгалтерской грязи, наконец обрело форму на карте.
Ирен, тихо подошедшая сзади, молча протянула мне небольшую карту, ту самую, где Лютик на прошлой неделе отмечала результаты своего прорицания. Я взглянул на пергамент. Прямо на горе Элайвар стояла жирная отметка, там находилось какое-то поместье.