Моё сердце заколотилось о рёбра с такой силой, словно пробежал на пределе сил километров двадцать. Я подал ей руку, чувствуя, как миниатюрные пальчики с аккуратными коготками трепетно сжали мою ладонь.
— Ты… невероятная, — выдохнул я, ведя её к уединенному столику в центре роскошного, сотканного из света и магии бального зала.
Там нас ждал изысканный ужин, над которым поколдовали лучшие шеф-повара Крестового похода. Мы ели, пили легкое вино, смеялись, а затем танцевали часами напролёт. В моих руках миниатюрная кошкодевочка казалась лёгкой, как пушинка. Она безудержно кружилась, её глаза сверкали, а тихий, вибрирующий звук мурлыканья отдавался приятной дрожью в моей груди каждый раз, когда прижимал её к себе.
Маги превзошли сами себя. Перед нами раскинулся захватывающий дух вид на заснеженный горный хребет, а пики казались настолько высокими, что пронзали ночные облака и уходили куда-то в космос. Как мне шепнула Марона, они воспроизвели вид какой-то далекой местности, где один из иллюзионистов побывал во время разведывательной миссии. Морозный воздух здесь казался почти настоящим, заставляя Сафиру чуть плотнее прижаться к моему боку.
Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Пора.
Осторожно отстранившись, опустился на одно колено и достал изящное золотое кольцо, увенчанное крупным, безупречно огранённым оранжевым сапфиром. Камень идеально подходил к цвету её глаз и волос.
Сафира ахнула, зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, а дыхание сбилось, превратившись в череду коротких прерывистых вздохов.
— Сафира, — мой голос прозвучал на удивление мягко и спокойно, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Начало нашего пути выдался… более трудным, чем у большинства. Мы присматривались, ошибались, учились доверять. Но именно на этих жестких камнях мы построили прочный фундамент для чего-то по-настоящему прекрасного.
Я взял её за руку, поглаживая большим пальцем нежную кожу на запястье и чувствуя бешеный пульс.
— Мне всегда нравилась твоя игривость, то, как легко ты заводишь новых друзей, отдавая им свою искреннюю теплоту и доброту. И что бы ты ни говорила о своей «эгоистичной свободолюбивой кошачьей натуре», ты сдержала своё обещание, став неотъемлемой частью нашей семьи. Моей семьи. И я хочу… Нет, я ясно вижу, что мы проживём долгую и прекрасную жизнь вместе.
В золотистых глазах заблестели слезы счастья, Сафира шмыгнула носом, одарив меня такой лучезарной улыбкой, что у меня внутри всё перевернулось. Она крепко сжала мою руку в ответ, коготки слегка царапнули мою кожу.
У меня перехватило горло, пришлось откашляться, чтобы справиться с нахлынувшим потоком эмоций.
Чёрт, я же суровый Искатель, лидер Крестового похода, а расклеился, как мальчишка!
— Сафира, — произнес твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Моя боевая подруга, моя возлюбленная, мать моего ребенка и, надеюсь, многих наших детей, ты выйдешь за меня замуж?
— Да! — вырвалось у неё с такой силой, словно она сдерживала этот крик весь вечер. Слезы покатились по её щекам, но она даже не попыталась их смахнуть. — Да, Артём! Как твоя жена, как твоя спутница жизни, которая любит тебя всем своим кошачьим сердцем! Я хочу сражаться рядом с тобой, хочу вместе воспитывать наших детей и стареть в окружении тех, кого мы любим!
Она торжественно дрожащими пальчиками взяла кольцо и сама надела его на свой палец. Сапфир вспыхнул в свете звезд.
Я улыбнулся, поднялся с колен и одним движением сгреб её в охапку, Сафира подалась навстречу, её губы жадно накрыли мои. Поцелуй вышел нежным, но с каждой секундой в нём разгоралась всё более сильная страсть. Она застонала прямо мне в рот, прижимаясь всем своим горячим гибким телом к моей груди, я зарылся пальцами в рыжие волосы, вдыхая её запах и чувствуя вкус её слёз на своих губах.
Сжимая её в объятиях, я чувствовал, как еще один важнейший кусочек пазла моей новой жизни со щелчком встал на место. Это не было политической необходимостью или целенаправленным расширением гарем' ради влияния или навыков, это была настоящая, согревающая душу привязанность, то, ради чего действительно стоило сражаться и выживать в этом безумном мире.
Мы поженились ровно две недели спустя. Ни я, ни Сафира не видели смысла тянуть время и разводить лишние политесы, ведь и так слишком долго шли к этому моменту, прошли через дерьмо и кровь, чтобы наконец-то стать единым целым.
Казалось, весь Вольный собрался на площади, чтобы присутствовать на церемонии. А уж когда дело дошло до праздника… Мои бойцы умели не только убивать консорциумских крыс, но и гулять на широкую ногу. Столы ломились от жареного мяса, в воздухе густо пахло специями, дымом костров и терпким элем. Сафиру здесь не просто уважали, её искренне любили. Для солдат она была не просто моей женой, а общительной, компетентной и преданной своему делу предводительницей, которая не раз доказывала свою полезность в бою. Каждый считал своим долгом подойти, хлопнуть кружкой по столу, выразить поддержку и пожелать нам счастья.