— Мне было бы куда спокойнее, Артём, если бы мы наконец-то связали наши жизни, когда все эти проблемы перестанут висеть над нашими головами, словно грозовая туча, — сказала она тогда, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде читалась стальная решимость, пробиться сквозь которую не смогла бы и осадная баллиста. — Ты же знаешь, как я люблю тебя и мечтаю о такой же жизни с тобой, какую обрели Зара, Лили и остальные девочки. Тихой, мирной жизни. И, конечно же, хочу от тебя детей.
Её пальцы, сильные, привыкшие к тяжелой физической работе на ферме, но такие нежные, ласково коснулись моей щеки, покрывшейся к вечеру жесткой щетиной. Савва печально, но твердо покачала головой.
— В любом случае мы не сможем по-настоящему свободно дышать, пока по этому миру ходят такие ублюдки, как Малин Медоубрук. Я хочу начать нашу семейную жизнь как следует, без оглядки через плечо. Так что давай отложим свадьбу до нашей окончательной победы.
И она не отступила от своего решения. А пока… Пока она и так была моей женой во всем, кроме названия. В реальности она делила со мной постель, радости, горести и все тяготы этой затянувшейся войны. Девушки в нашем поместье прекрасно всё понимали. Я регулярно краем уха улавливал, как они бурно обсуждали детали будущей церемонии, выбирали ткани, спорили о цветах и меню, с нетерпением ожидая этот благословенный день.
Для меня же Савва всегда оставалась голосом разума, заземляла, когда меня несло не туда, а её железная воля дождаться финала этой войны только подливала масла в огонь моего гнева. Мое желание стереть Консорциум и Малина Медоубрука с карты Валинора превратилось в одержимость. Я поклялся себе сделать всё от меня зависящее, вырезать «Шалин Гранд» под корень, даже спустив на них все свои навыки и весь арсенал, но приблизить этот день. Её мечта о детях в мире без «грозовых туч» обязательно станет реальностью.
Кайя, в отличие от остальных, тоже не проявляла особого интереса к официальной церемонии брака, но причины у неё были свои, куда более глубокие и древние, чем простые бумажки или клятвы перед алтарем. Для неё мы уже являлись истинными спутниками жизни, как это принято у драконов, связанные кровью, магией и душами, что в разы крепче любого брака, придуманного смертными. И, к моему облегчению, весь гарем полностью разделял её точку зрения. Жены приняли Кайю в семью безоговорочно, относясь к ней как к полноправной сестре-супруге.
Она родила мне прекрасную дочь-драконида, мы назвали её Листией. Я помнил тот момент, когда впервые взял крошечный сверток на руки, чувствуя невероятное тепло, исходящее от её чешуи. В отличие от её старшего брата Астора, чья чешуя была непроглядно-чёрной, как у матери, с такими же переливающимися радужными узорами на свету, и чьи глаза походили на два бездонных колодца тьмы, Листия оказалась её полной противоположностью. Она появилась на свет с белоснежной сияющей чешуёй, гладкой на ощупь, словно отполированный жемчуг, и с пронзительно-светлые глазами, смотревшими на мир с пугающей для младенца осмысленностью.
Но, как и у брата, на её маленькой головке уже пробивались крошечные твердые рожки. Среди драконидов рога считались неоспоримым доказательством истинной драконьей крови, знаком того, что они прямые потомки дракона, и это имело колоссальный вес в их обществе.
Хотя Кайя и говорила раньше, что мечтает пополнить своё «племя» как можно большим количеством потомков, восстанавливая популяцию, недавно она объявила о тактическом отступлении.
— Нам нужен перерыв на пару лет, Артём, — сказала она мне, уютно свернувшись под моим боком и согревая кожу жаром своего тела. — Астору и Листии нужно немного подрасти. Я не хочу, чтобы наша жизнь превратилась в сплошной хаос из пеленок и криков.
Рациональный подход.
После родов она стала чуточку менее ненасытной в постели, если это слово вообще применимо к драконице, чем во время беременности, когда её гормоны буквально сводили с ума нас обоих. Но она всё ещё чертовски любила, когда я часами брал её прямо на нашей золотой куче сокровищ в сокровищнице. Звон монет под нашими влажными телами, запах металла, мускуса и драконьего пламени, её сдавленные рыки удовольствия и мои глубокие толчки, от которых содрогалась гора золота — это был наш личный, извращенный и прекрасный ритуал.
Вид Листии и Астора, мирно сопящих в своих колыбелях, наполнял меня основательной гордостью. Мой род рос, моя кровь закреплялась в этом суровом мире, и осознание того, что я стал отцом настоящих, мать его, драконидов, грело душу круче, чем обретение любого мифического артефакта.