Усталость накатывала тяжёлыми волнами, но это была та самая приятная, правильная усталость человека, который, чёрт возьми, наконец-то нашёл своё истинное место в этом жестоком мире.
Глава 19
Месяцы слились в одну сплошную полосу без выходных и передышек. Мы выжимали из каждого дня всё до последней капли: серия плановых вылазок, боевое слаживание отрядов, тактические совещания до хрипоты и бесконечная возня со снабжением. Теневой крестовый поход требовал не просто солдат, а выкованную армию, способную прожевать элиту «Шалин Гранд» и не подавиться. Сводки разведки ложились на стол быстрее, чем я успевал их читать, а сам я держался на крепком отваре трав да упрямстве.
Но даже среди этой отлаженной военной мясорубки находилось место для моментов простого, пронзительного счастья. Ради них, если честно, всё и затевалось.
В начале года, за пару месяцев до старта большой кампании, наша семья снова пополнилась. Вслед за Листией, дочерью Кайи, пришёл черёд Ирен подарить мне ребёнка.
Я стоял в коридоре под дверью родовой и мерил шагами узкую полосу ковра. Из-за тяжёлой створки тянуло травяным отваром, воском и тем особым запахом крови и пота. Приглушённые команды повитухи, короткий стон, чьи-то торопливые шаги — я ловил каждый звук, стиснув зубы. Вот же гадство. Я командовал сотнями бойцов, водил людей в такие переделки… а здесь, под этой дверью, был бесполезен. И это пугало сильнее любой засады. В бою я хотя бы мог что-то сделать: выстрелить, увести, прикрыть. Здесь оставалось только ждать и слушать.
Зара, проходившая мимо с кувшином тёплой воды, на секунду задержалась, тронула меня за локоть.
— Дыши, — тихо сказала она. — С ней всё будет хорошо. Ирен сильная.
Я кивнул, хотя внутри всё сжималось. Легко ей говорить — она через это прошла сама. А я так и не научился спокойно ждать по другую сторону двери, когда не могу ничем помочь.
Наконец за дверью раздался тонкий, требовательный крик, и у меня словно отпустило зажим на горле.
Роды выдались тяжёлыми. Дочь родилась крупной, настоящей богатыршей. Белла, заглянувшая в детскую первой, восхищённо фыркнула и заявила, что девчонка непременно вымахает такой же высокой и широкоплечей, как её папаша. Я усмехнулся, разглядывая этот крошечный сморщенный комочек, пахнущий молоком и детской присыпкой, который уже безраздельно захватил моё сердце.
Огненно-рыжие волосы и нежные, кукольные черты достались ей от матери. А вот глаза оказались пронзительно-голубыми, в точности как у меня. Мы назвали её Ирмой.
Стоило мне взять её на руки, как воздух в комнате неуловимо изменился — потянуло озоном и лёгкой цветочной пыльцой. Лицо Ирен преобразилось: черты стали строже, острее, а глаза вспыхнули ровным божественным светом. Мия, Безымянная Богиня, пришла лично взглянуть на дитя своей любимой жрицы.
Она благословила Ирму так же, как когда-то нашего сына Иэна, но в этот раз дары явно отличались — над колыбелью на миг вспыхнули и погасли золотистые руны.
— В конце концов, Артём зачал сына, когда с ним была я, — произнесла Мия голосом Ирен. Богиня мягко улыбалась, одной рукой поглаживая бархатную щёчку новорождённой, а другой перебирая волосы мирно спящего у неё на коленях Иэна. Малыша специально разбудили среди ночи, чтобы познакомить с сестрёнкой. — А вот Ирму он зачал именно с Ирен.
Зара, качавшая нашего сына у кровати, недоумённо нахмурилась.
— А разве это имеет значение? Тело-то одно и то же.
— Безусловно имеет, — с бесконечной нежностью ответила Мия, не сводя глаз со спящего мальчика. — Я люблю крошку Ирму всем сердцем, и Системный путь уготовил ей блестящее будущее. Но у Иэна… В нём заложен потенциал для по-настоящему великих свершений. Разумеется, если он сам того пожелает. Его потенциал превосходит возможности всех его братьев и сестёр.
Я стоял молча, переваривая услышанное. И чем дольше молчал, тем сильнее внутри поднимался знакомый холодок.
«Великие свершения». В устах богини это звучало не как подарок, а как приговор. Я слишком хорошо изучил, как боги раздают такие авансы. За каждым божественным даром рано или поздно приходит счёт, и оплачивают его обычно кровью. Что за испытание они уже присмотрели для моего сына? В какую мясорубку собираются его затолкать, когда он подрастёт? Прагматичный охотник во мне видел не сияющую судьбу, а будущую цену, которую придётся платить — и не факт, что деньгами.
— Пусть этот потенциал станет для него благословением, а не бременем, — тихо сказал я, глядя богине в глаза.