В доме с самого рассвета царил приятный, звенящий хаос. Пахло срезанными цветами, свежим воском и горячим хлебом с кухни. По коридорам носились дети, где-то заливисто орал Дорин, требуя своё, топотали маленькие ножки, хлопали двери. Обычно этот шум меня заземлял. Сегодня — только взвинчивал.
Я заглянул в комнату, где собирали Сарису, и на секунду забыл, зачем шёл.
Она сидела перед зеркалом в белоснежном платье, и Велия, наша портниха, суетилась вокруг с булавками во рту, подгоняя последний шов. Тёмно-синие волосы, которые она отращивала с того самого дня, как мы вытащили её из лап смерти, чужая мастерица уже уложила в высокую причёску. Но меня зацепило не это. Сариса смотрела на своё отражение так, будто видела там не невесту, а что-то, чего боялась.
— Ты сбежал от своих офицеров, — заметила она, поймав мой взгляд в зеркале. Голос звучал ровно, но я слишком хорошо её знал.
— Они меня доконали советами, — хмыкнул я. — Выкладывай. Что не так?
Она помолчала, теребя край рукава. Зара, стоявшая рядом, тихо кивнула Велии, и они отступили к двери, оставляя нас.
— Сегодня весь Вольный впервые увидит меня настоящую, — наконец сказала Сариса. — Не Мэриголд. Не милую горничную с розовыми волосами. А дочь Малина Медоубрука. Дочь человека, которого твои люди идут резать. — Она подняла на меня взгляд, и в тёмно-синих глазах плескалась настоящая, живая тревога. — Что, если они увидят его? В моём лице, в моей крови. Что, если для них я так и останусь врагом, которого ты почему-то взял в жёны?
Я подошёл, опустился на одно колено, чтобы наши лица оказались вровень.
— Знаешь, что они увидят? — сказал я. — Женщину, которая знала, как думает Малин, — и повернула это знание против него. Женщину, которая выбрала нашу сторону, когда куда проще было выбрать его. Кровь тут ни при чём. Кровь ничего не решает. Решает, куда ты идёшь и с кем.
Она моргнула, и напряжение чуть отпустило её плечи.
— Прибереги это для алтаря, — тихо усмехнулась она. — А то мне снова придётся переделывать глаза.
Марк, наш трёхлетний сын, всё это время сосредоточенно сидел в уголке на скамеечке. Ему поручили вести мать к алтарю, и он относился к этому серьёзнее, чем иной генерал к обороне крепости. Насупленный, важный, губы сжаты в ниточку. Я подмигнул ему, и он ответил мне таким деловым кивком, что я едва сдержал смех.
Велия вернулась к платью, Зара командовала остальными жёнами, и в комнате закипел тот самый тёплый женский хаос, от которого мужчине лучше держаться подальше. Кто-то нёс ленты, кто-то спорил о том, как лучше заколоть прядь, кто-то на ходу успокаивал расшалившихся малышей. Я поймал на себе насмешливый взгляд Зары.
— Иди уже, — фыркнула она, легонько подтолкнув меня к двери. — На тебе лица нет. Никогда не видела, чтобы ты так трясся перед боем.
— Перед боем я хотя бы знаю, что делать, — честно признался я, и она рассмеялась.
Уже на выходе, пробираясь через праздничную суету, я поймал в сторонке Сияну и Селину. Сёстры-близнецы, мои глаза и уши, поймали меня первыми — и по их лицам я сразу понял, что это не поздравления.
— Не хотели портить тебе день, — вполголоса начала Сияна, — но ты должен знать. Один из поставщиков, что привозили убранство и подношения гостей, новое лицо. Бумаги чистые, рекомендации в порядке. Но пахнет от него не так.
— Держим на глазах, — добавила Селина. — Ничего явного. Просто… не нравится он нам.
Знакомый холодок скользнул под рёбра. После вчерашних докладов о чужаках у границ Вольного я не собирался списывать чутьё разведчиц на ерунду.
— Не трогать, — распорядился я тихо. — Глаз не спускать. Пусть думает, что его тут никто не замечает. Если дёрнется — берём живым.
Они кивнули и растворились в толпе.
Я двинулся дальше, мимо длинного стола с подношениями, и вдруг зацепился взглядом за что-то. Тонкий, едва уловимый диссонанс на одном из предметов. Я моргнул, всмотрелся. Обычная резная шкатулка среди десятка других подарков. Ничего.
«Нервы, — сказал я себе. — Просто нервы. Сегодня даже тень собственной жены покажется засадой».
За дверями грянул свадебный марш. Пора.
Я расправил плечи и пошёл к алтарю.
Передо мной простиралось море лиц. Весь состав Теневого крестового похода, их семьи из Вольных Земель, вспомогательный персонал и, кажется, все до единого жители Вольного. Больше двух тысяч человек собрались, чтобы стать свидетелями этого. В воздухе висел густой аромат жареного мяса и свежесрезанных цветов, а гул тысяч голосов сливался в единый торжественный фон, от которого дрожало что-то в груди.