Вдруг на улице краем глаза, я уловил странное движение. На границе резкого света от магниевых вспышек мелькнули прозрачные размытые силуэты. Искажение пространства, маскировка.
Я мгновенно развернулся на пятках, вскидывая лук и натягивая сразу шесть стрел на тетиву.
— Лазутчики! — только и успел крикнуть.
Вопль застрял в горле, мир вокруг меня внезапно смазался, звуки боя отдалились, волосы на затылке встали дыбом от ледяного дыхания смерти, коснувшегося шеи. Секундная расслабленность обернулась катастрофой, и теперь мне придется выгрызать свою жизнь зубами.
Система взвыла, но я среагировал быстрее. Активировав Охотничье чутьё, с силой оттолкнулся от земли, бросая тело в сторону. Там, где за долю секунды до этого находилась моя голова, со свистом пронеслись три оперенные стрелы и сгусток концентрированного мрака, Теневой взрыв, обдав меня ледяным сквозняком и запахом озона.
Четверо ублюдков материализовались из теней. Система тут же подсветила их маркеры, у всех уровень перевалил за пятидесятый. По их оскаленным, искаженным яростью лицам было ясно, они никак не ожидали, что их идеальная засада провалится.
Ага, съели?
Я раньше считал Охотничье чутьё бесполезным хламом, жалея опыт, вложенный в его развитие, но сейчас был готов молиться на этот навык. Эта способность уже не раз вытаскивала мою задницу из такого дерьма, что по праву заслужила место самого надежного козыря среди всего моего арсенала.
Не давая им опомниться, я вскинул лук, тетива привычно впилась в мозоли на пальцах. Ментальным усилием переключил Залповый огонь на четыре цели.
— Жрите! — прорычал я, отпуская тетиву.
Стрелы сорвались с гудящим гулом, враги брызнули в разные стороны, как тараканы от включенного света, перекатываясь и уходя в слепые зоны. Мой залп настиг лишь троих. Раздались сдавленные вскрики, когда наконечники вспороли плоть, но добить я их не успел, ублюдки скрылись за полуразрушенными зданиями по обе стороны улицы, растворившись в каменных джунглях.
Справа раздался яростный рев Грега. Командир Теневых Следопытов злился не столько на врагов, сколько на самого себя, проворонить такую засаду для ветерана было непростительно. Взмахом руки он перенаправил нескольких своих бойцов. Следопыты серыми тенями скользнули в расчищенный среди каменного крошева коридор, устремившись в погоню за отступающими диверсантами Консорциума.
Я рванул следом, на ходу вытаскивая из колчана Пульсирующую стрелу, чтобы осветить улицу. Если там сидят еще мрази под маскировкой, нам конец.
Один из бойцов Грега, закованный в броню крестоносец, швырнул в воздух еще несколько магниевых фальшфейеров, заливая руины резким, неестественно белым светом, выжигая тени из каждого угла.
Парни, вы зря увлеклись погоней, нам нужно держать узкий проход, а не разбегаться по переулкам…
Стремительный бросок Грега захлебнулся кровью. Прямо перед ним, в какой-то паре метров, воздух пошел рябью. Три «пустых» места внезапно сбросили маскировку, превратившись в двух Сталкеров и элитного ублюдка с двойным классом Теневой Клинок / Легионер. Это была вторая идеальная волна засады.
Они атаковали синхронно, как единый механизм, обрушив град безжалостных, выверенных ударов прямо на лидера Следопытов. Клинки сверкнули в свете фальшфейеров, разрывая броню и плоть.
Одновременно с этим из слепой зоны прилетели две черные стрелы и очередной сгусток мрака, Теневой Взрыв врезался Грегу прямо в грудь, отбрасывая назад. Старый убийца попытался уйти перекатом, извернуться, но попадания пришлись слишком плотно.
— Савва! Тащи его! Давай Разрыв пут! — заорал я во всю глотку, срывая голос и надеясь, что целительница успеет выдернуть его из мясорубки.
Но было слишком поздно.
Капитан крестоносцев рухнул на колени, изломанный, истекающий кровью. Он был оглушен или потерял сознание от болевого шока, но ублюдкам из Консорциума показалось этого мало, они хладнокровно продолжали колоть и рубить уже беззащитное тело, превращая моего боевого товарища в кусок истерзанного мяса. Убедившись, что дело сделано, убийцы развернулись и ринулись навстречу опешившим Следопытам Грега, застрявшим в узком коридоре.
Увидев, что Грег безжизненно обмяк, я почувствовал, как желудок скрутило от ледяного чувства вины, а затем его затопила раскаленная добела ярость, багровая пелена застлала зрение. Времени на самобичевание не было, на Валиноре промедление стоит жизни.