Парень ничего не ответил, лишь судорожно втянул носом воздух и сердито, почти ожесточенно вытер глаза тыльной стороной ладони, размазывая грязь.
Я стиснул его плечо сильнее, заставив посмотреть на меня, и заговорил жестче, стальным голосом командира.
— Твои люди сейчас смотрят на тебя. Мне паршиво это говорить, но упиваться собственным горем — это роскошь, которую ни ты, ни я сейчас позволить себе не можем. У нас есть выжившие, и ради них мы обязаны выглядеть каменной стеной. Если это значит сожрать свою боль, запереть ее глубоко внутри и нацепить маску невозмутимости, мы это делаем. Надо держать фасон, пока не раздашь последние приказы и не обеспечишь оставшимся безопасность, а уж потом, когда останешься один, можешь хоть выть на луну, хоть стены крушить. Но сейчас соберись ради них.
Мышцы под моей рукой напряглись, Лиан медленно выпрямился, расправляя плечи. Глаза его всё ещё были красными, воспаленными, но взгляд прояснился, слабость ушла, уступив место суровой решимости.
— Я понял, — коротко отозвался он, сжав челюсти. — Спасибо, судья.
— Я всегда рядом, Лиан. Если захочешь выговориться, ты знаешь, где меня найти, — добавил уже мягче. — Быть лидером — значит всегда стоять в одиночестве на капитанском мостике, но знай, ты не один.
Парень утвердительно мотнул головой, резко развернулся и зашагал к своим бойцам, на ходу отдавая отрывистые приказы.
Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается от едкой, токсичной горечи. Говорить правильные слова охренительно легко, когда ты уже привык носить эту чертову маску, но под ней… Под ней каждый погибший сегодня висел на моей совести пудовой гирей. Я чувствовал себя персонажем дерьмовой смертельной игры, где параметры «Харизма» и «Лидерство» растут исключительно через боль, кровь и потерянные жизни тех, кто в тебя поверил.
Воздух в командном шатре намертво пропитался запахом пота, оружейной смазки и горьких травяных отваров, которые целители безостановочно варили в соседнем блоке. Я обвел взглядом присутствующих, чувствуя, как внутри сжимается тугая пружина напряжения.
Итоги ночного налёта выглядели как скверная сводка после кровавого разгрома. В общей сложности мы потеряли девятнадцать человек убитыми. Еще одиннадцать бойцов получили тяжелые увечья, потеряв конечности или обретя проклятия, которые не снимались обычным Очищением. Тридцать четыре человека были ранены настолько серьезно, что даже после усиленного лечения магией и зельями им потребуются дни, а то и недели до полного восстановления.
Потери сильно ударили по моральному духу бойцов Крестового похода, но больше всего все, включая меня, оплакивали Грега.
Я посмотрел на пустующий стул, где обычно сидел этот суровый, прожженный мужик. Немногословный командир Теневых Следопытов пользовался непререкаемым авторитетом и даже искренней любовью среди своих подчиненных. Его смерть пробила зияющую брешь в нашей командной структуре, и залатать ее будет чертовски непросто. Каждый раз, когда мы теряли кого-то из своих, я чувствовал себя так, словно сам, лично виновен в этом. Хреновый защитник, который не удержал внимание врага и позволил ему выкосить группу.
Но несмотря на мрачную статистику и пролитую кровь, с технической точки зрения наши атаки увенчались успехом. Сухие цифры системы говорили сами за себя: мы зачистили двадцать семь элитных бойцов 60-го уровня и вырезали более двухсот тварей и головорезов 50-го уровня и ниже. Неплохой набор опыта, если отбросить человеческие жертвы.
Кроме того, мы получили важнейшие разведданные и на собственной шкуре прочувствовали, насколько быстро и смертоносно корпоративная машина Малина Медобрука способна реагировать на вторжение. Даже после почти года затишья со стороны Теневого крестового похода, когда они, казалось бы, должны потерять бдительность, их защитные системы сработали вполне неплохо. Стоило только Консорциуму понять, куда именно мы бьем, и они обрушили на нас всю свою скрытую мощь.
— У нас в общей сложности примерно около 7,3 миллиона золотом, — произнесла Мэриголд, вырывая меня из мрачных раздумий. — В основном это чистое золото и истинное серебро, а также внушительная россыпь редких монет из драгоценных металлов.
Услышав эту астрономическую цифру, из без того огромные глаза Лили, сидевшей совсем рядом, заметно расширились. Даже гнетущая атмосфера скорби по Грегу не смогла полностью погасить ее жизнерадостность.