Незначительное увечье.
Потеря 20 % силы, ловкости и сноровки в левой руке.
Ваши атаки дальнего боя с использованием пораженной конечности наносят на 20 % меньше урона, имеют на 20 % меньшую дальность и замедляются на 20 %.
Ваши атаки ближнего боя с использованием пораженной конечности наносят на 20 % меньше урона и замедляются на 20 %.
Боевые способности, использующие пораженную конечность, становятся на 20 % менее эффективными.
Вот же гадство! Двадцать процентов штрафа на всё, что связано с левой рукой! Для лучника, чья жизнь зависит от натяжения тетивы и точности, это не просто ослабление, это приговор. Система Валинора, как всегда, оказалась безжалостной сукой. От мысли о потерянных характеристиках, добытых кровью, риском и сотнями охот, внутри всё скрутило.
Я вслух, хрипя и покашливая, зачитал описание эффекта. Лили испуганно ахнула и в ужасе прикрыла рот изящными ладошками. Ситуация стала выглядеть еще более мрачной, когда Шип деловито расстегнула мой пробитый кожаный нагрудник. Она стянула его, откинула в сторону пропитанные кровью лохмотья, оставшиеся от рубашки, и безжалостно обнажила верхнюю часть моей левой руки.
Холодок пробежал по спине. Чуть ниже плеча отсутствовал кусок плоти размером с хороший кулак, образуя уродливую, жуткую впадину прямо в мышце. Заклинания Шипа, конечно, сделали свое дело, закрыли рану и выровняли кожу поверх этой дыры почти до совершенства, остановив кровотечение, но выглядело это так, будто я получил тяжелейшее осколочное ранение, а затем прошел многомесячную реабилитацию после не самой удачной пластической операции.
Шип раздраженно прошипела сквозь зубы:
— Этого-то и боялась. Я смогла быстро нарастить и залечить твою кожу, Артём, но от магических ударов большая часть мышечной ткани сильно пострадала и просто выгорела. Тебе крупно повезло, что ты вообще не потерял конечность.
Горячие слезы снова брызнули из глаз Лили. Она осторожно, кончиками дрожащих пальцев коснулась этой жуткой впадины. Её легкое, почти невесомое прикосновение вызвало у меня лишь ощущение тупого онемения и пугающей неправильности происходящего.
— Но ты ведь скоро получишь шестидесятый уровень, — сказала Лили дрожащим, полным надежды голосом, глядя на целительницу. — Тогда ты сможешь его вылечить настоящим Возрождением плоти?
— Смогу, — Шип ткнула изящным пальцем мне прямо в грудь, глядя в глаза с нескрываемым укором. — Но до тех пор, возможно, тебе стоит иногда включать голову? Лучше избегать летящих в твою сторону атак, уклоняться, а не принимать их на себя грудью, как полный идиот. Ты же Охотник, мать твою, а не щитоносец! Если бы мы охотились в каком-нибудь подземелье, и кто-нибудь из твоих бойцов вытворил бы что-то подобное, ты бы первый спустил с него шкуру и отругал за сорванное построение!
Я слышал за её напускной грубостью и строгим тоном явный, почти осязаемый страх и беспокойство за мою жизнь, поэтому благоразумно заткнулся и не стал возмущаться на её справедливый выговор. Крыть-то нечем. Я и так рискнул всем ради них.
Однако Лили так просто сдаваться не собиралась.
— Он закрыл нас собой! Он принял заклинания, предназначенные для нас! — выпалила она. — Ты должна быть ему благодарна!
Шип тяжело вздохнула, её плечи опустились.
— Знаю, глупышка, — мягко ответила она, по-матерински положив ладонь на макушку нахмурившейся Лили. Другую руку она успокаивающе положила мне на грудь, её обычно суровый взгляд заметно смягчился. — Но если бы передо мной стоял выбор между тем, чтобы самой сожрать этот огонь и кислоту, или увидеть смерть нашего лидера, я бы приказала ему увернуться и позволить заклинаниям поразить меня. Он важнее.
Я поднял свою здоровую правую руку и положил поверх её ладони, заметив, как она мелко дрожит то ли от усталости, то ли от пережитого стресса.
— Спасибо, Шип. За всё.
Бледные щеки целительницы вдруг слегка покраснели, она резко отстранилась и быстро поднялась на ноги, возвращая себе броню непреклонного профессионала.
— Не благодарите меня, судья, — сухо бросила Карина, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. — Просто пообещайте, что в следующий раз постараетесь использовать свой тактический ум, а не устраивать героический последний бой в стиле дешевых романов.
Я промолчал, глядя на полупрозрачный интерфейс. Двадцать процентов штрафа на всё. Вот она, реальная плата за глупое геройство. Система безжалостна. Одно дело смотреть на красные цифры штрафа, и совсем другое — физически чувствовать глубокую впадину в собственной плоти. И мне придется научиться жить с этим, пока не найду способ всё исправить.