Уже на подходе, едва завидев нас, Глория и Рада с радостным писком сорвались с места. Подбежав ко мне, они вцепились каждая в свою руку и с восторгом потащили меня прямиком в сад. Аромат свежей листвы и цветочной пыльцы ударил в нос, забивая запах пыли и пота тяжелого дня.
— Смотри, папа! — звонко, на весь двор завизжала Глория, моя гоблинская принцесса, подпрыгивая на месте от нетерпения. — Тётя Белла привела много новых друзей, которые теперь будут жить с нами!
— Понятно, — тепло улыбнулся я, без усилий подхватывая обеих дочерей на руки. — А дядя Илин уже здесь?
Круглое личико Рады, моей очаровательной дочери-хобгоблинши, забавно сморщилось, выражая крайнюю степень озадаченности.
— Кто?
— Добрый лысый дядечка, который помогает заботиться о ваших новых друзьях, — с легкой усмешкой пояснил я, поправляя выбившуюся из косички прядь.
— А-а-а, тот монах⁈ — до Рады наконец-то дошло, и она довольно закивала, тряся пухлыми щечками. — Он говорит, что знал меня еще совсем крошкой, но я почему-то этого не помню, хотя он очень хороший.
— Амализа тоже! — торопливо встряла Глория, боясь, что её не выслушают. — Она показала, как по-новому плести косу, которая делает нас похожими на настоящих принцесс, и даже сама украсила наши волосы цветами!
Она так резко повернула голову, чтобы продемонстрировать этот шедевр, что чуть не врезалась мне в подбородок. Я с интересом оглядел её иссиня-чёрные волосы, старательно заплетённые в очаровательные двойные косички, которые украшали свежие, ещё не увядшие цветы с клумб нашего сада.
— Ну как, нравится? — с гордостью спросила она.
— Ты выглядишь просто прекрасно, малышка, — торжественно и совершенно искренне ответил я, с нежностью целуя её в маленькую, слегка заострённую зеленоватую скулу. — Не хочешь пойти поискать со мной дядю Илина?
— Нет, я хочу играть! — радостно и безапелляционно заявила Рада, активно извиваясь в моих руках, всем своим видом показывая, что обнимашки закончены и пора бежать.
Глория деловито закивала, полностью поддерживая сестру.
— Там есть девочки постарше, которые умеют читать. Они тоже очень милые.
Я рассмеялся, бережно опустил дочерей на землю и несколько мгновений стоял, наблюдая, как они с веселым визгом уносятся к стайке детей. Их мастерски заплетенные косы развевались за спиной, и тут один из цветов, не удержавшись, выскользнул из волос Глории и упал на утоптанную землю.
Кто-то из старших детей, пронёсшихся в этот момент мимо, в пылу игры не заметил маленького бутона, ботинок смял нежные лепестки, безжалостно втаптывая цветок в сухую грязь.
И в этот самый миг меня внезапно пронзило ледяное, почти физически ощутимое предчувствие беды, будто кто-то невидимый провел куском льда вдоль позвоночника.
Беззаботный смех моих дочерей на мгновение прогнал тьму из разума, возвращая к реальности, но вид раздавленного, изломанного цветка продолжал больно колоть интуицию. Я напрягся.
В этом жестоком мире с его вывернутыми правилами такие знаки редко бывают случайными, Система и боги слишком часто разговаривали с нами через символы, чтобы я мог отмахнуться. Надвигалось что-то темное и тяжёлое, и это «что-то» явно не сулило нам ничего хорошего. Мои челюсти непроизвольно сжались, адреналин выплеснулся в кровь, растворяя усталость. Нужно быть готовым ко всему.
И тут сквозь шум лагеря пробился знакомый, звенящий радостью голос.
— Артём! Сюда!
Я резко обернулся, чувствуя, как напряжённые мышцы спины расслабляются. Навстречу мне, восторженно размахивая рукой, спешила Белла, другой рукой она бережно приобнимала за талию Амализу. Живот чародейки заметно округлился, она была на солидном сроке беременности, но при этом умудрялась уверенно держать на руках мирно сопящего младенца.
Чуть позади них, возясь с каким-то плачущим мальчуганом из сирот, сидел на корточках Илин. Заметив меня, друг тут же поднялся, лицо озарилось широкой улыбкой, и он шагнул мне навстречу, раскинув руки в стороны.
Я присмотрелся и усмехнулся. Монах отпустил бороду, теперь его подбородок украшала аккуратно подстриженная рыжевато-светлая поросль. Она частично скрывала ту самую мистическую татуировку на левой щеке, которая извивалась узором, ползла вверх по лбу и исчезала на абсолютно лысой свежевыбритой макушке.
Что бы ни чувствовал сейчас мой друг, оказавшись оторванным от привычного дома и запертым на скрытой базе посреди Диких Земель, он ничем не выдал своего беспокойства. Илин стиснул меня в крепких, по-настоящему братских объятиях.