— Он угрожает потому, что почувствовал всю шаткость своего положения, — тихо произнесла она. — Он теряет контроль над ситуацией и надеется вывести тебя из равновесия, хочет заставить тебя паниковать также, как паникует сам.
Логически я понимал, что она права, что это жалкий, мелкий, подлый ход загнанного в угол гнома, но ментальный удар все равно достиг цели. Строки о том, что этот выродок собирается сделать с моими женщинами и детьми, выжглись в мозгу, но вместо того, чтобы сломать меня, этот страх перековался в решимость.
Я никогда не позволю Малину Медоубруку протянуть свои мерзкие ручонки к моей семье, уничтожу его Консорциум и разорву его самого на части, как только представится малейшая возможность.
Я развернулся, притянул Ирен к себе и нежно, но крепко поцеловал, чувствуя мягкость её губ.
— Поспи еще немного, когда закончишь с бумагами, — сказал я, заглядывая в её встревоженные глаза. — Не заставляй меня посылать Лейланну, чтобы уложить тебя в кровать насильно.
Даже потрясенная прочитанным, Ирен не смогла сдержать слабую улыбку.
— Мне нужно поработать еще пару часов, чтобы подготовиться к поминальной службе и к учебному сражению на арене.
— Хорошо, — я еще несколько секунд гладил её теплую щеку, затем развернулся и вышел из кабинета.
Мой путь лежал в подземелье. Ярость внутри кипела, раскаляя кровь, но я силой заставил себя дышать ровно. Вдох- выдох…
Медоубрук совершил фатальную ошибку, попытавшись меня запугать, но лишь напомнил, зачем вообще всё это затевалось. Я не только Искатель, но прежде всего Охотник, и теперь сезон охоты на Медоубрука официально открыт.
Осталось только подобрать правильную приманку для этого жирного гнома.
Глава 21
Наш «почетный гость» уже достаточно долго томился в унынии и сырости подвала, пришло время навестить его и проверить, насколько крепок этот надменный ублюдок.
Я спустился по узкой каменной лестнице в подвал. В нос тут же ударил тяжелый запах затхлости, плесени и застарелого пота, классический аромат любой нормальной пыточной. Факелы на стенах чадили, отбрасывая длинные пляшущие тени.
Один из дознавателей Лионелии, высокий мужчина из расы кошколюдей, дежуривший у массивной дубовой двери комнаты для допросов, вытянулся по стойке смирно и коротко отдал честь.
— Он вообще спал? — спросил я вполголоса, кивнув на закрытую дверь.
Охранник слабо улыбнулся, показав острые клыки, и его длинный хвост дернулся в предвкушении.
— Забавно вышло, господин. Кажется, ночью в его камеру забралась здоровенная подвальная крыса. Ублюдок-то крепко привязан к стулу, так что мог отпугивать её только своими истеричными криками, когда эта тварь пыталась вскарабкаться ему на ноги. Орал так, что у меня уши закладывало.
Я усмехнулся. Для высокомерного высшего эльфа, привыкшего к шелкам и тонким ароматам, прикосновения грязной твари, вероятно, выглядели не слабее хорошей пытки. Дознаватель сработал без лишней крови. Он не ломал кости, не жег ману, а бил по тому, что у таких надменных ублюдков слабее всего — по самообладанию и силе воли. Дешевый рычаг, почти бесплатный, зато результативный.
— Какая мерзость! — я притворно сочувственно поцокал языком. — Надеюсь, с этим чудовищем покончено?
Следователь оскалился ещё шире, полез в глубокий карман своего плаща, осторожно вытащил оттуда маленькое серое существо и посадил его на ладонь. Крыса выглядела гораздо ухоженнее, чем её дикие собратья, и казалась совершенно ручной. Она тут же принялась деловито умывать мордочку крошечными лапками.
— Эдгар скоро вернется в свою теплую клетку, — сказал стражник, нежно поглаживая грызуна пальцем. — Заслужил двойную порцию лакомств за отличную работу.
Улыбнувшись маленькому пушистому «пыточному инструменту», я толкнул тяжелую дверь и шагнул в полумрак комнаты для допросов.
Тиленор сидел на жестком деревянном стуле, туго стянутый веревками. Капюшон с него сняли, вероятно, специально для того, чтобы он мог во всех подробностях видеть, как в темноте суетится Эдгар. Хотя с момента его пленения прошло меньше суток, аристократические черты лица эльфа заметно заострились, став изможденными и осунувшимися, под глазами залегли глубокие темные тени от бессонницы.
Увидев меня, он дернулся, но путы держали намертво.
— Харанас Тиленор, — произнес я ледяным тоном, останавливаясь в паре шагов от него. — Как мило с твоей стороны, что ты наконец-то соизволил высунуть голову из своей шикарной раковины.