Высокий эльф судорожно сглотнул, но тут же попытался скрыть свой ужас за жалкой бравадой.
— Тебе удалось схватить меня лишь благодаря дешевым уловкам! — выплюнул он, сверкнув глазами. — Но мы оба знаем, что моя ловушка сработала идеально, и мы имели все шансы, чтобы уничтожить тебя. Мой господин очень скоро найдет тебя и уничтожит, а твоя смерть будет медленной и невыносимо мучительной!
Я сложил руки на груди и смерил его долгим скучающим взглядом. Выслушивать угрозы от пленника, который только что визжал от страха перед домашней крысой… Это даже не смешно!
— Ты выглядишь слишком раздраженным, дружище, — протянул я, специально растягивая слова. — Может, я оставлю тебя здесь еще на денек, чтобы ты мог как следует выспаться? Надеюсь, тебя больше не будут беспокоить крысы. Мы тут все пытаемся понять, как они сюда попадают, но ты же знаешь этих тварей, они могут протиснуться через удивительно маленькие отверстия и обожают грызть мягкую плоть.
Я развернулся к двери, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— Ты совершил ужасную ошибку, похитив меня, и ещё не знаешь, с кем связался! — сорвавшись на визг, крикнул Тиленор мне в спину.
— Нет, я так не думаю, — жестко отрезал я, остановившись и бросив на него взгляд через плечо. Глаза эльфа расширились от страха. — Мы прекрасно знаем, что ты один из цепных псов Малина Медобрука, и в курсе, что ты руководил его грязными преступными операциями здесь, в Элайваре. И знаешь что самое забавное? Скоро об этом в мельчайших подробностях узнают абсолютно все твои высокородные родственники. У нас достаточно письменных доказательств, чтобы выдвинуть обвинения против тебя.
К моему удивлению, от этих слов лицо Тиленора вытянулось в таком неподдельном ужасе, какого не смогла добиться даже крыса. Я удовлетворенно хмыкнул. У всех эльфов имелась почти маниакальная, какая-то навязчивая потребность поддерживать свой безупречный внешний вид и статус. Это даже не назовёшь простой заботой о репутации, главное — сохранить идеальный фасад. Тщеславие, возведенное в абсолют.
Этот ублюдок вскоре станет настоящим изгоем для всего эльфийского рода. Но если он думал, что социальная смерть — это худшее, что может с ним случиться, то его ждало горькое разочарование.
— Не собираюсь вселять в тебя ложные надежды, Тиленор, — мой голос прозвучал так, словно я зачитывал приговор. — Ты уже покойник, но ты можешь слегка облегчить себе остаток дней, начав сотрудничать. Если расскажешь все, возможно, сможешь жить в относительном комфорте до того момента, пока тебя не казнят за твои чудовищные преступления.
Я обвел многозначительным взглядом сырую, покрытую плесенью камеру.
— Поверь мне, есть гораздо худшие альтернативы, чем быстрая смерть.
Не обращая внимания на отчаянные проклятия и бессильные угрозы высшего эльфа, я вышел за дверь, однако закрывать её не стал, специально громко обратившись к дознавателю:
— Давай-ка снова наденем на него плотный мешок, и затяни его покрепче. Может, эти надоедливые крысы не будут так сильно пугать нашего «гостя», если он не сможет видеть, откуда они к нему подбираются?
Ругательства Тиленора мгновенно оборвались, сменившись сдавленным, полным паники мычанием.
Я пошел вверх по лестнице, чувствуя приятное удовлетворение. Удивительно, как быстро многовековая эльфийская гордость рассыпается в прах перед обычным грызуном и угрозой публичного позора. Оказывается, эльфийское тщеславие — это не просто черта характера, а ещё и великолепный рычаг давления.
Тиленор всё равно заговорит, расколется, как миленький, это лишь вопрос времени и количества «лакомств» для Эдгара.
— Судья, — произнёс стражниу, хищно ухмыляясь и отдавая мне нарочито четкую, почти издевательскую честь, в его жёлтых глазах с вертикальными зрачками плясал предвкушающий огонек. Этот дознаватель явно знал свое дело и уже прикидывал, с какой стороны подступиться к нашему пленнику.
Я лишь коротко кивнул, оставляя следователя наедине с пленным, и шагнул за дверь, плотно прикрыв её за собой. Свежий воздух ударил в лицо, но даже он не смог перебить въедливый, тошнотворный запах страха и застоялой крови, который пропитал мою одежду в подвале.
Мне ещё предстояло организовать поминальную службу по нашим братьям-крестоносцам, тем парням, что сложили головы вчера, попавшись в изощренную ловушку Тиленора. Сердце тяжело стукнуло о ребра. Каждый потерянный боец ощущался как личный провал, не строчка в отчете, не холодная цифра потерь, а живой человек, которого я не довел домой. Командир обязан отвечать за такие ошибки, даже если ловушка оказалась подлой. Но перед тем, как отдать последние почести павшим, у меня имелось еще одно незавершенное дело, последняя вылазка. Мне требовалось найти того единственного друга, которого мы вчера так и не смогли вытащить в безопасное место, никто не должен остаться позади.