От этой мысли у меня потемнело в глазах.
Флора лежала у края поляны. От её прежнего тела осталась только изуродованная луковица, но тонкая сеть корней ещё слабо пульсировала жизнью под землёй. Я опустился рядом, осторожно коснулся ладонью влажной кожицы и почувствовал едва заметный отклик.
— Я здесь, родная, держись.
Лионелия обнаружила одного из нападавших в кустах, он был тяжело ранен, но ещё дышал. На его поясе висел серебряный жетон с изображением оленьего рога, а перед тем как потерять сознание, он успел выдохнуть только два слова: — Белый… олень…
Мы осторожно извлекли луковицу вместе с корнями и вернулись в Вольный. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. В голове нескончаемо крутился один и тот же вопрос: как я мог учить союзников ожидать удара с любой стороны, а сам оставил беззащитную Флору на тихой поляне⁈
Глава 4
Мы зашли в сад молчаливой процессией, бережно неся спасённую луковицу Флоры, и аккуратно, с почтением опустили её на взрыхлённую землю. Лейланна тем временем командовала рабочими, которые спешно, но осторожно копали широкую яму для посадки. Запах влажной земли и растоптанной травы смешивался с горьковатым ароматом растительного сока, сочащегося из обрубленного зелёного стебля.
Астерия, увидев искалеченную мать, ударилась в панику. Девочка зашлась в истерике, и я тут же подхватил её на руки, крепко прижимая к груди. Маленькое тельце дрожало, словно лист на ветру.
— Мамочка! — пролепетала малышка-флоран. Её тоненький голосок срывался от ужаса и невыносимой тоски. Она вцепилась в мои плечи, охваченная отчаянным страхом. — Папа, маме больно!
Я обнял её ещё крепче, создавая из своих рук надёжный кокон. В горле стоял жёсткий ком, но я заставил себя говорить ровно и уверенно.
— Знаю, милая, знаю, но с ней всё будет хорошо, обещаю. Она очень обрадуется, когда увидит тебя рядом.
— Но её цветка нет! — закричала Астерия, заливаясь горючими слезами, тонкие зелёные пальчики вцепились в мою тунику. — Где мамин цветок⁈ Почему она не посажена в землю?
Я прижал её маленькую головку к своему плечу, поглаживая по шелковистым волосам-лепесткам.
— Мы её сейчас посадим. У неё обязательно вырастет новый цветок, такой же здоровый, яркий и сильный, как прежде, и ты сможешь видеть её каждый день.
Астерия продолжала безутешно рыдать, а я изо всех сил пытался её успокоить, укачивая на руках. Вскоре ко мне присоединилась Белла. Моя жена нежно гладила малышку по спине, тихо нашёптывая ей что-то успокаивающее на ухо. Потребовалось немало времени, но в конце концов нам удалось остановить поток слёз. Сильно помогло и то, что Лейланна распорядилась посадить луковицу Флоры в самом красивом, залитом солнцем уголке сада, причём достаточно близко от самой Астерии, чтобы та могла легко дотянуться до цветка матери, когда тот снова вырастет.
Маленькая флоран настояла на том, чтобы я опустил её на землю. Она подошла и нежно прижалась к обрубленному стеблю Флоры, крепко обняв мать, пытаясь утешить её точно также, как мы только что утешали её саму.
— Всё в порядке, мамочка, — прошептала девочка, нежно целуя жёсткий зелёный стебель. — Теперь всё позади, папа тебя защитит, он сильный.
Моё сердце просто рвалось на куски, смотреть на это равнодушно мог только жестокосердный человек. Я до скрежета стиснул челюсти, борясь с подступающим к горлу комком, и с огромным трудом сдерживался, чтобы снова не сорваться и не дать волю слепой ярости.
Грёбаный Консорциум ответит за каждую её слезинку. Клянусь, я вырежу их всех!
Даже не помню, как долго простоял на коленях рядом с Флорой и нашей дочерью, наотрез отказываясь их покидать. Белла опустилась на траву рядом со мной, прижавшись тёплым боком к моему плечу. Так мы и сидели, составляя им компанию, пока багровое солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в кровавые тона.
Остальные члены моей огромной семьи тихо подходили по одному, по двое, чтобы выразить свою поддержку. Зара и Лейланна некоторое время молча посидели с нами, положив руки мне на плечи, но по большей части все старались дать нам немного пространства, даже наши дети, которые искренне хотели обнять сестру и пожелать Флоре скорейшего выздоровления, понимали, что сейчас лучше побыть на расстоянии.
Примерно через час, когда сумерки уже начали сгущаться, я услышал позади тихое деликатное покашливание. Я ожидал увидеть кого-то из жён или наложниц, думая, что они пришли уговорить меня пойти в дом, поесть и отдохнуть, ну, или кого-то из командиров Теневого крестового похода со срочным донесением, не терпящим отлагательств.