Но, к моему удивлению, это оказалась Шип.
Когда-то, в самом начале нашего пути, я знал её как скромную, невзрачную и робкую целительницу Карину, но после того, как она сменила имя на позывной «Шип» и фанатично посвятила себя Крестовому походу, в ней проснулся совершенно другой человек. Теперь она больше напоминала агрессивного барсука, готового в любой момент вцепиться в горло врагу. Шип с самого начала помогала Лионелии с жёсткими допросами под чарами истины, и, надо сказать, её специфический подход возвращать искалеченных пленников в сознание и поддерживать их состояние, пока дознаватели заканчивали работу, внушал теневым дельцам ничуть не меньший ужас, чем неумолимая и безжалостная эффективность моей жены.
И как бы сильно я ни уважал эту женщину, ставшую одной из моих самых преданных соратниц за эти годы, в данный момент меня разозлило её вторжение.
— Что стряслось? — резко бросил я, оглянувшись.
Она не отвела взгляд, лишь крепче сжала амулет, который всегда носила на шее, распускающуюся розу, насквозь пробитую длинным острым шипом, знак Гелиоры, богини чистоты и невинности.
— Прошу прощения за вторжение, судья, — официально произнесла она, глядя мне прямо в глаза, — но это вопрос первостепенной важности.
Неохотно кивнув, я поочерёдно поцеловал в макушку Беллу, затем Астерию, и напоследок коснулся губами шершавого стебля Флоры. С трудом поднявшись с колен, суставы тихо хрустнули от долгой неподвижности, отвёл Шип в сторону, где мы могли поговорить наедине без лишних ушей.
— Жива, Покровительница Весны, очень близкая подруга и союзница моей Госпожи. Их божественные цели и сферы влияния часто пересекаются, — начала она без предисловий, понизив голос.
Несмотря на мрачное настроение, эти слова мгновенно привлекли моё внимание. Жива создала дриад и являлась покровительницей дриады Розали, но если речь о Флоре… Стоп, ведь Жива — создательница растительных рас, мать дриад, а значит, для расы флоран, в том числе для моей Флоры, Покровительница Весны приходилась кем-то вроде божественной прабабушки.
Я уже знал и от жены-дриады, и от Мии с Ирен, что Жива безмерно любила своих «внучек-растений». Именно она когда-то давно вмешалась в правила Валинора, внеся изменение, благодаря которому большинство высокоуровневых монстров и диких хищников теперь избегали флоран, и она же призвала своих жрецов и последователей почитать и защищать их. Со временем эта традиция передалась и остальным расам, которые стали бережно относиться к милым и совершенно беззащитным девочкам-растениям. Нападение на флоран считалось гнусным преступлением даже среди отъявленных подонков.
— И что, она тоже прониклась сочувствием? — хмуро спросил я, скрестив руки на груди.
Шип на мгновение замялась, подбирая слова.
— В некотором роде, судья. Понимаешь, у обеих богинь с самого начала имелись веские основания поддержать крестовый поход Люменерианны против Консорциума Малина. То, как эта организация обращается с женщинами, детьми и рабами в своих борделях и подпольных цехах… Скорее всего, они бы и сами рано или поздно объявили свой собственный священный поход, но теперь, когда твоя божественная жена Мия их опередила, они воздерживаются от прямого дублирования священной задачи в знак глубокого уважения к ней и к тебе.
Новость заставила меня нахмуриться. Ох уж эти божественные интриги! Казалось бы, если уважаете и поддерживаете, почему просто не объединить усилия, не вложить силу и благословения в общее дело? Но, видимо, в пантеоне всё работало не так просто, там свои порядки, границы влияния, древняя бюрократия…
— Так к чему этот разговор? Что конкретно они предлагают? — раздражённо потребовал я, у меня не было ни времени, ни желания разгадывать божественные ребусы.
Она перевела взгляд на печальный зелёный пенёк Флоры, у основания которого, свернувшись калачиком, беспокойно спала Астерия с дорожками засохших слёз на щеках. Лицо бывшей целительницы мгновенно окаменело, став суровым и мрачным, как надгробный камень.
— То, что случилось с Флорой, до крайности разгневало Покровительницу Весны и мою богиню тоже, но, как ты уже знаешь, божества сильно ограничены Системой, и не могут напрямую вмешиваться в дела жителей Валинора.
Она презрительно фыркнула.
— Это парадокс. Они обладают мощью создавать целые континенты, творить глобальные чудеса, формировать новые расы и даровать им уникальные навыки, но по какому-то древнему пакту вмешательство в жизнь смертных для них табу. Они могут лишь изредка подтолкнуть нас, шепнув на ухо: «иди направо, а не налево», и то под страхом наказания.